Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №8/2010

Готовимся к ЕГЭ

Сдаём ЕГЭ по русскому языку с опорой на литературу

Продолжение. Начало см. №6.

Военная проблематика

Проблема народного духа в трагические моменты истории

Войны начинают политики, а ведёт народ. Особенно это касается войн Отечественных. Мысль о народном характере войны лежит в основе романа-эпопеи Л.Толстого «Война и мир».

Вспомним знаменитое сравнение двух фехтовальщиков. Поединок между ними поначалу вёлся по всем правилам фехтовального боя, но вдруг один из противников, почувствовав себя раненым и поняв, что дело это нешуточное, а касается его жизни, бросает свою шпагу, берёт первую попавшуюся дубину и начинает “гвоздить” ею. Толстовская мысль ясна: ход военных действий зависит не от правил, придуманных политиками и военачальниками, а от некоего внутреннего чувства, объединяющего людей. В войне — это дух вой­ска, дух народа, это то, что Толстой называл “скрытой теплотой патриотизма”.

Перелом в Великой Отечественной войне произошёл в период Сталинградской битвы, когда “русский солдат готов был рвануть кость из скелета и с ней идти на фашиста” (А.Платонов). Сплочённость народа в “годину горя”, его стойкость, мужество, ежедневный героизм — вот истинная причина победы. В романе Ю.Бондарева «Горячий снег» отражены самые трагические моменты войны, когда озверевшие танки Манштейна рвутся к окружённой в Сталинграде группировке. Молодые артиллеристы, вчерашние мальчишки, нечеловеческими усилиями сдерживают натиск фашистов. Небо было кроваво-копчёным, снег плавился от пуль, земля горела под ногами, но русский солдат выстоял — не дал прорваться танкам. За этот подвиг генерал Бессонов, презрев все условности, без наградных бумаг, вручает ордена и медали оставшимся солдатам. “Что могу, что могу…” — горько произносит он, подходя к очередному солдату. Генерал мог, а власть? Почему о народе государство вспоминает только в трагические моменты истории?

Интересную перекличку с Толстым видим в романе Г.Владимова «Генерал и его армия». “Непобедимый” Гудериан расположил свой штаб в Ясной Поляне. Что ему дом-музей великого писателя? “Белые башни ворот казались ему бастионами, и, поднимаясь к усадьбе аллеей могучих лип, он чувствовал, что поднимается к самому значительному за всю его жизнь решению”. Нет, это было не решение спасти имение, а решение “найти своё Бородино”, то есть победить во что бы то ни стало, войти в Москву и в центре её поставить памятник Адольфу Гитлеру. “Что это за страна такая, где, двигаясь от победы к победе, приходишь неукоснительно к поражению?” — размышлял любимчик Гитлера, сидя за столом мыслителя Толстого, где около века назад были написаны четыре тома о непобедимости русской души. Не понимал он и поступок “молоденькой Ростовой”, приказавшей выбросить фамильное добро и отдать подводы раненым офицерам, говоря при этом: “Разве мы немцы какие-нибудь!”

Проблема нравственной силы простого солдата

Носителем народной морали на войне является, например, Валега, ординарец лейтенанта Керженцева из повести В.Некрасова «В окопах Сталинграда». Он едва знаком с грамотой, путает таблицу умножения, толком не объяснит, что такое социализм, но за родину, за товарищей своих, за покосившую­ся хибарку на Алтае, за Сталина, которого никогда не видел, будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны — кулаками, зубами. Сидя в окопе, он будет больше ругать старшину, чем немцев. А дойдёт до дела — покажет этим немцам, где раки зимуют.

Выражение “народный характер” более всего соответствует Валеге. На войну пошёл добровольцем, к военным тяготам быстро приноровился, потому что и мирная его крестьянская жизнь была не мёд. В перерывах между боями ни минуты не сидит без дела. Он умеет стричь, брить, чинить сапоги, разводить костёр под проливным дождём, штопать носки. Может наловить рыбу, собрать ягоды, грибы. И всё делает молча, тихо. Простой крестьянский парень, которому всего-то восемнадцать лет. Керженцев уверен, что такой солдат, как Валега, никогда не предаст, не оставит на поле боя раненого и врага будет бить нещадно.

Проблема героической повседневности войны

Героические будни войны — метафора-оксюморон, соединившая несоединимое. Война пе­рестаёт казаться чем-то из ряда вон выходящим. Привыкаешь к смерти. Только иногда она пора­зит своей внезапностью. Есть такой эпизод у В.Некрасова («В окопах Сталинграда»): убитый боец лежит на спине, раскинув руки, и к губе его прилип ещё дымившийся окурок. Минуту назад были ещё жизнь, мысли, желания, теперь — смерть. И видеть это герою романа просто невыносимо...

Но и на войне солдаты живут не “пулей единой”: в короткие часы отдыха поют, пишут письма и даже читают. Что касается героев «В окопах Сталинграда», Карнаухов зачитывается Джеком Лондоном, комдив тоже любит Мартина Идена, кто-то рисует, кто-то пишет стихи. Волга пенится от снарядов и бомб, а люди на берегу не изменяют своим духовным пристрастиям. Возможно, поэтому гитлеровцам и не удалось раздавить их, отбросить за Волгу, иссушить души и умы.