Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №4/2009

Я иду на урок
9 – 11-й класс

Булгаков в списках

Статья опубликована при поддержке Наркологической клиники "Здоровье", специалисты которой предлагают круглосуточную, оперативную, высокоэффективную помощь в лечении алкоголизма и наркозависимости на дому или в стационаре. Вашим близким требуется помощь нарколога? Не стоит откладывать вызов специалиста, надеясь, что человек, ушедший в запой, сможет справиться со своей проблемой быстро и самостоятельно. Перейдя по этой ссылке, Вы узнаете номер телефона, по которому можно проконсультироваться и вызвать врача на дом в любое время дня и ночи. Также на сайте zdorovie-narcology.ru представлена подробная информация обо всех услугах, оказываемых клиникой "Здоровье, и ценах на них. Стоит отметить, что пациенты или их близкие могут обратиться в клинику анонимно.

Для чего люди составляют списки? Для памяти, для краткого условного обозначения, для подсчёта. Список, составленный для запоминания, сам по себе недолговечен, отработав своё, он отправляется в мусорную корзину.

Может ли список стать жанром литературы?

Япония, Х век. Придворной даме Сэй Сёнагон дарят стопку превосходной бумаги, на которой затем будут написаны «Записки у изголовья», ставшие в наше время мировым бестселлером. Ровное, изящное повествование дополняется не менее изящно составленными списками: «То, что редко встречается», «То, что великолепно», «То, от чего вчуже берёт стыд», «То, что ночью кажется лучше, чем днём», «То, что пленяет утончённой прелестью».

Вот пример: «То, что утратило цену».

— Большая лодка, брошенная на берегу во время отлива.

— Высокое дерево, вывороченное с корнями и поваленное бурей.

— Ничтожный человек, распекающий своего слугу.

— Земные помыслы в присутствии Святого мудреца.

— Женщина, которая сняла парик и причёсывает короткие жидкие пряди волос.

— Старик, голый череп которого не прикрыт шапкой.

— Спина побеждённого борца…

кадр из телефильма «Собачье сердце». В роли Шарикова - Владимир Толоконников

В книге Эрленда Лу «Наивно. Супер», написанной в 1996 году, через 1000 лет после записок Сэй Сёнагон, герой, которому только что исполняется двадцать пять, переживает личный кризис и, подводя итог определённому времени своей жизни, пытается вновь обрести вкус, цвет и смысл покупкой игрушек, любимых им в детстве, и — составлением списков: «Вещи, о которых я что-то знаю», «Что у меня есть», «То, что вызывало у меня душевный подъём, когда я был маленьким», «Что бы я рисовал, будь я художником».

Список Сей Сёнагон — результат покоя, умиротворения, привычки доброжелательно наблюдать за событиями жизни: от приезда императорского гостя до появления первого снега. У Эрленда Лу — обратное — кризис, потеря ориентира, попытка собрать себя в одной точке. “Утончённая прелесть” с одной стороны и загрубевшая реальность — с другой.

В литературе и кино часто используется образ “вычёркивателя”, человека, не только составляющего список (чаще — негативного характера), но и вычёркивающего из него пункт за пунктом. Окраска образа, благодаря вычёркиванию, становится разрушительной. Поэтому, если список составлен, он должен оставаться в своём первоначальном, вертикальном виде, без вмешательства вычёркивающей горизонтали.

Итак, список как жанр школьного литературного творчества. С его помощью можно преодолеть боязнь письма — от сочинения до художественного рассказа, приняв, в зависимости от характера ребёнка, модели Сей Сёнагон или Эрленда Лу. Мой личный опыт работы в этом жанре начался с литературной мастерской, созданной на время проводимой в школе творческой недели. Тогда, несколько лет назад, за четыре дня мы с моей ученицей Мариной Лякмунд написали несколько рассказов. Начинали — со списков:

“То, что исчезает, оставляя след, — серебристая искра лунного света, застывшая в капле; порыв ветра, затронувший сухую полынь; печальный взгляд звёзд, встретившийся с первыми лучами рассвета; капля, замёрзшая на кончике стали.

То, что зеркально, — победитель, несущий смерть побеждённому; лучезарная бездна света, поглотившая волю и разум; глубина цветка за день до его пробуждения”.

Начинать всегда нужно с небольшого. Конкретизировать мысль, очистить от того, за чем можно спрятаться, — от многословия. Крупная задача часто обрекает на поверхностность. Малые формы (этюд, миниатюра, в данном случае список) помогают максимально, не спеша, реализоваться. Задача пишущего, самостоятельно, не по шаблону решающего проблему собственного литературного творчест­ва, в том, чтобы сделать шаг вперёд.

Когда подошло время читать «Собачье сердце» М.А. Булгакова, захотелось как можно подробнее изучить текст, осознанно прочитать каждую реплику. И здесь на помощь пришли списки.

Объясню, почему считаю возможным соединить литературную классику и нелитературный по своей природе метод, не считая того аргумента, что он разнообразит формы письменных работ. Список (перечень) представляет собой своего рода копию текста. Прося ученика составить список, мы ненавязчиво проверяем его на прочтение произведения. Это может касаться и знания специфических подробностей, и личного отношения к тем или иным эпизодам. Например, выписывание медицинских терминов (всё-таки «Собачье сердце» — “медицинская” повесть) — это своеобразный тест на умение работать с текстом; нужно не просто найти слова, но сделать это за определённое время.

Итак, медицинские подробности:

  • скальпель;
  • пульс;
  • морфий;
  • ножницы;
  • зажим;
  • трепан;
  • нитевидный пульс;
  • хлороформенный наркоз;
  • восемь кубиков хлороформа;
  • один шприц камфары;
  • два шприца адреналина. (Выполнил Арсений Логинов.)

Более тщательное погружение в материал стоит начинать с принятия или непринятия данной истории, с одобрения развития событий или их осуждения, с того, насколько действия героев совпадают с собственными представлениями о справедливости или правильности развития сюжета. Проще — с негативной оценки. Тем более что «Собачье сердце» — повесть, располагающая к субъективности, к принятию той или иной точки зрения.

То, что категорически не нравится:

  • революционеры;
  • Полиграф Полиграфович Шариков;
  • Преображенский и Борменталь;
  • долгое описание операции;
  • плохой конец;
  • Клим Григорьевич;
  • послереволюционное время;
  • люди, ошпарившие Шарика;
  • плохое отношение к животным;
  • то, что любой может стать директором;
  • то, что Преображенский оставил себе семь ком­нат;
  • неуважение Шарикова к людям и кошкам;
  • то, как в доме Преображенского всё портили: заколотили парадную дверь, украли ковёр и т.д.;
  • то, что профессор Преображенский использовал беззащитное животное для опыта. (Выполнили Ксюша Берёзкина, Люда Гилядова, Катя Тугова, Арсений Логинов.)

В принципе, в этом списке всё традиционно. Новым можно назвать только размышление о судьбе Шарика-собаки, о периоде жизни главного героя, который обычно упускается взрослым читателем. Хотя на самом деле это годы жизни Шарика, а не недели или месяцы жизни Шарикова, самый длительный и важный период в жизни главного героя. Один из перечисленных пунктов списка говорит о недоброте профессора: “Подбирать на улице собаку и проводить над ней опыты — это зверство. Сначала накормили, приласкали, а потом — опыты проводить!” (Саша Жидков)

А теперь — что правильно:

  • что собаку подобрали;
  • что Шарика вылечили;
  • что врач лечит пациентов хорошо;
  • что Шарик выжил;
  • что доктор произвёл удачный опыт;
  • что Шарик пожил человеческой жизнью;
  • что доктор не отдал комнату Швондеру и с ним ругается. (Выполнил Арсений Логинов.)

Интересно выбрать из текста одни звуки и построить список на них. Получается странное звуковое произведение, некая авангардная симфония: У-у-у-у — ух — куть-куть-куть — р-р-р — гау-гау — кол-ба-су — фить-фить — ага — р-р-р-гау-вон — ай-яй-яй — с-ы-р — гм — ба — “От Севильи до Гренады” — нет-с — хи-хи — ба-ба-ба — хе-хе — “Много крови, много песен” — цап — вон — абыр — главрыба — тьфу — “Светит месяц, светит ясный” и т.д.
Занимают детей и образы революции. Переход к ним логичен: мы вспомним «Двенадцать» Блока, его полифонию, «Белую гвардию» Булгакова. Звук революции многослоен и гремящ, это смешение — смешение пролитой крови, крика, боли, славы и позора. Он сродни телеграфу, его звук во многом технический, в нём и новые имена, и сокращения сложных названий.

Образы революции:

  • Швондер;
  • Полиграф Полиграфович;
  • домоуправление;
  • Главрыба;
  • пивная «Стоп-сигнал»;
  • отдел по очистке;
  • пролетарии;
  • кража калош;
  • столовые. (Выполнили Аня Высоцкая, Арсений Логинов.)

Можно и дальше иллюстрировать наш подход примерами, но остановимся здесь. Спросим себя: для чего люди составляют списки? Зачем нам понадобилось мир Булгакова превращать в груду бумажных обрезков? Из этих обрезков мы составляем свой мир, мир булгаковского читателя. Мы читаем произведение путём воспроизведения. Иными словами — мы учимся.

Рейтинг@Mail.ru