Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №21/2008

Читальный зал

Словарь Виктора Власова


Виктор Власов.
Новый Энциклопедический словарь
изобразительного искусства.
Тома VII-XI.Р.-У.СПб.:
Азбука-Классика, 2008. 848+768 с.

Вновь возвращаюсь (см.: Литература. 2005. № 15, 2008. № 10) к словарю Виктора Власова по нескольким причинам. Во-первых, вос­хищает автор, осуществивший свой грандиозный замысел (он же подобрал иллюстрации, ему же принадлежат многочисленные рисунки в тексте). Во-вторых, нельзя не приветствовать издательский дом «Азбука-классика», взявшийся за книжное воплощение словаря и проделавший это в короткие сроки (осталось выпустить завершающий том) и с высоким полиграфическим качеством. Можно, разумеется, сожалеть, что большинство многочисленных иллюстраций не цветные, а чёрно-белые, но надо быть реалистами. И по своему замыслу, и по содержанию труд Виктора Георгиевича Власова имеет явный просветительский характер, а при сложившихся ценах на книги цена комплекта и в нынешнем исполнении тянет на сумму, значительную даже для библиотек.

Но назову “в-третьих”. Листая том за томом труд Власова, пользуясь изданием уже несколько лет, должен заметить, что помимо сугубо информационной помощи чувствую и силу авторской воли, энергию его принципов отбора материала, направленность его поиска. Представляется, что Власов занимался единственно плодотворным делом: готовил такую книгу, которой ему самому не хватало в жизни, делал словарь для себя. Он выступает хранителем удивительного музея мирового искусства, подчеркну, не только изобразительного. Вроде бы просматривалась опасность — такой хранитель-индивидуал что хочет, то и покажет, а нелюбимое задвинет подальше. Но словарная объективность выдерживается на самом достойном уровне. По своим узким научным интересам специалист по петровскому барокко, а также автор трёхтомника «Стили в искусстве», Власов утверждает в своём начинании принципы подлинного художественного вкуса.

Вот злободневный пример. Недавно благодаря усилиям историков, подвизающихся на педагогической ниве, мы узнали, что в нашей стране вроде бы и не существовал один из самых жестоких тоталитарных режимов за всю историю человечества. Наверное, это не единственные открытия чудные, заготовленные для юного поколения держащими власть посткоммунистами-“просветителями” (ещё плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада — это не «Дракон» Шварца, а Брехт в переводе Е.Г. Эткинда, если кто забыл), но за читателей труда В.Г. Власова я спокоен. В словаре целый комплекс статей, в которых с эстетическим изяществом и прокурорской убедительностью показаны и тоталитарная суть большевизма, и его практика управления искусством (см. статьи «“Агитационное искусст­во”», «План монументальной пропаганды», «“Советский ампир”», «“Со­циалистический реализм”» и мн. др.). В этих статьях, к слову, проявляется одно из существенных отличий и достоинств словаря: излагая факты, Власов даже интонационно постоянно напоминает читателю, что речь идёт не о каких-то застывших камнях и пыльных холстах, а о творческих выражениях человеческих чувств, не всегда благих, но всегда представляющих живой интерес, даже если они порождены омертвляющими идеями тоталитаризма. Вот что, например, пишет В.Г. Власов о проекте Дворца Советов: “Утопичность подобной идеи, обернувшейся фарсом в социальной жизни, в художественном отношении заключалась в том, что ирреальные символы пытались заключить в реальном пространстве и архитектурных формах, которые требовали функционального, конструктивного и технологического обоснования”. И далее о сталинских “высотках”: “Образ «здания социализма» разбился на сотни осколков, размножился и распространился в пространстве. Идею, невыполнимую в границах одного здания, перенесли в поднебесье, превратили в архитектуру миража. Силуэты «высоток» призваны были изобразить «счастливое небо новой жизни» (архитектура стала изобразительным искусством!)”. А в завершение статьи «“Советский ампир”» В.Г. Власов пишет о нынешних архитектурных предпочтениях нашей посткоммунистической влас­ти: “В 1990–2000-х гг. произошёл но­вый поворот. В период идеологического и художественного кризиса постсоветского общества архитекторы, главным образом в Москве, стали проектировать и строить здания в стиле «нового ампира» (четвёртого по счёту). Вторичность, подражательность, бутафорность этой архитектуры, выглядящей особенно грубо в сравнении с памятниками подлинного Ампира, Классицизма и Барокко, также очевидна” (т. IX, с. 84, 86–87).

Должен подчеркнуть, что статьи в словаре Власова, освещающие политические стороны взаимоотношений искусства и власти, явно не главная ценность для автора. Они важны для всех нас, ибо на протяжении десятилетий тема “государство и художественное творчество” в подцензурной печати сколько-нибудь адекватно не осмысливалась. А для самого Власова, наверное, самыми дорогими и даже сердечными были статьи, где он пишет не о мутациях, а об эстетических вершинах изобразительного искусства, о шедеврах, о памятниках вечной красоты. Таковы, например, статьи «Торопец» — о памятниках архитектуры тверского городка, «Сфумато» — об особо мягкой живописной манере, «Розарий» — о типах композиций, изображающих Мадонну на фоне цветущего сада, — да, впрочем, большинство статей словаря уносят нас в мир вечно прекрасного…

В завершение должен назвать и “в-четвёртых”. По мере выхода словаря Власова всё острее начинаю ощущать, насколько не хватает подобного издания по истории и теории литературы, словесности. Конечно, материалы многих статей у Власова — прекрасное подспорье для подготовки уроков по литературе (особая ценность — статьи по разряду “искусство и религия”), но всё же проблема специализированного издания остаётся.

Когда выход десятитомника будет завершён, надо бы вернуться к более широкому обсуждению проблем современной справочной литературы, её форм, доступности и, разумеется, содержания.

Сергей Дмитренко