Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №23/2007

Я иду на урок

Я иду на урок: 9–10-й классы

Людмила Золоторёва


Людмила Александровна Золоторёва — учитель лицея «Сузуки», г. Барнаул.

Урок — анализ миниатюры

Цикл новелл Бунина «Тёмные аллеи» изучается обзорно в 11-м классе. Однако заключительную новеллу-миниатюру «Часовня» можно обсудить гораздо раньше — в 9-м или 10-м классе. Смыслы, которые обнаруживаются при анализе, позволяют связать бунинскую миниатюру с основными произведениями программы — например, прочитать её после анализа стихотворения Пушкина «Брожу ли я вдоль улиц шумных...» (9-й класс) или после изучения романов Гончарова и Тургенева (10-й класс).

О человеческой жизни можно написать две-три строки.
                                                                     
И.А. Бунин

…Любовь и смерть связаны неразрывно.
                                            
И.А. Бунин

В начале урока учащиеся получают текст новеллы.

Вступительное слово учителя. Рассказ об обстоятельствах работы И.А. Бунина над циклом «Тёмные аллеи». Затем учитель читает рассказ-миниатюру.

Прослушав рассказ, учащиеся говорят о том, какое настроение у них вызвало это произведение — грустное, элегическое, минорное. Они обратили внимание на то, что миниатюра напоминает стихотворение в прозе, содержит многие признаки лирического произведения: это эмоциональная окраска, концентрация мыслей и чувств, особый ритм, мелодичность.

Беседа

Какие ассоциации вызывает у нас слово “часовня”? Покой, тишина, молитва. Это символ вечности, место, разделяющее мир живых и мёртвых. Это час воспоминаний, откровения, общения с Богом, вечностью, час ухода от внешней суеты, отрешённости от мира — момент истины для человека.

Обращаемся к анализу композиции. Нетрудно заметить, что в её основе — антитеза: противо­поставляются холод и жара, тьма и свет, старое и новое, молодость и старость, день и ночь, дети и взрослые… Детям и жутко, и весело, они испытывают и удивление, и страх, находясь в земном, ярком, солнечном мире и желая заглянуть в мир потусторонний… Вокруг — буйный рост трав и в то же время — часовня “разрушающаяся”. Итак, мы убеждаемся в том, что произведение пронизано контрастами. Обобщая всё сказанное, выделяем доминирующую антитезу: жизнь — смерть.

В начале произведения — картина старой, умирающей усадьбы, разрушающейся часовни. Создаётся впечатление, что смерть торжествует над жизнью: об этом говорят очень выразительные эпитеты (старая, заброшенное, одинокая, разрушающаяся, разбитое...). Окружающая природа борется с разрушением, но время всесильно и непобедимо. “Река времён” уничтожает, кажется, всё, что встаёт на её пути. Но властна ли она над человеческой памятью, любовью?

Замечаем, что здесь не один рассказчик: мы видим происходящее не только глазами взрослого, но и глазами детей. Стиль становится другим с появлением детей: “Там ничего не видно, оттуда только холодно дует”. Это детская речь с особой лексикой, построением предложений: “холодно дует”, “стреляют себя”, “дедушки и бабушки”, “жутко и весело” и т.д. Маленькие герои задают детские вопросы (“А зачем он себя застрелил?”), следуют детской логике (“…а когда очень влюблён…”) и по-детски, как в сказках, делят мир на “свой” (это цветы, травы, солнце) и “чужой” (железные ящики, холод, чужая смерть).

Перейти границу они не пытаются: исчезнет тайна, ради которой они и заглядывают туда, откуда “холодно дует”. Детское повествование заканчивается репликой: “…всегда стреляют себя…”.

Если обратиться к анализу художественного времени, то можно заметить, что это два разных мира: лето, день, солнце (настоящее время) и ночь, холод, тьма (прошлое). Как видим, в основе миниатюры опять антитеза. Но противопоставляются и ещё две “формы” времени: “всегда” (знаменательно, что это слово обрамляет произведение) и “давно”, “молодой” и “старые” (последний эпитет относится и к разрушающейся, заброшенной усадьбе). Приходим к выводу, что в миниатюре сосуществуют все три времени: настоящее, прошедшее и будущее, связанное с образами детей. Кроме этого, все глаголы рассказа — в форме настоящего времени. Создаётся удивительное ощущение, что эту историю рассказывает немолодой человек, вспоминающий своё детство. Но как гармонично переплетаются воспоминания и как будто сегодняшние переживания!

Итак, в миниатюре происходит движение от жизни к смерти, от прошлого к будущему через настоящее, от временного — к вечному. И всё снова и снова возвращается на круги своя.

В начале урока даю задание двум ученикам выписать слова — приметы художественного пространства. Ребята приходят к выводу, что и здесь господствует противопоставление. Поле, сад, усадьба, “синее море неба” — здесь. Здесь — солнце, цветы, жара. Там — темно и холодно, там “железные ящики”. Границей между двумя мирами является характерный для художественного мира Бунина образ окна. Кроме того, в миниатюре происходит равномерное чередование тьмы и света, холода и солнца, “своего” и “чужого” мира, прошлого и настоящего, жизни и смерти. Таким образом, всё в жизни, природе взаимосвязано и находится в гармонии, равновесии. И последнее предложение служит тому подтверждением (записываем его): “И чем жарче и радостней печёт солнце, тем холоднее дует из тьмы, из окна”. Оно всё построено на противопоставлениях: жарче–холоднее, солнце–тьма, печёт–дует, чем–тем. И если соединить эти слова друг с другом, то “проявятся” весы, качели, символизирующие равновесие, гармонию жизни.

Так гениально соединяются в рассказе француз­ская старость и русское детство — два пространства и два времени. В одном воспоминании, в одном небольшом эпизоде — мгновение и вечность.

Приходим к выводу, что построенное на противопоставлениях произведение говорит о вечности незыблемых законов жизни, о естественном поступательном ходе времени, о памяти и забвении.

После комментария эпиграфов к уроку учащиеся получают на дом задание: письменно ответить на вопрос: “В чём смысл названия рассказа Бунина «Часовня»?”

И.А. Бунин

Часовня

Летний жаркий день, в поле, за садом старой усадьбы, давно заброшенное кладбище, — бугры в высоких цветах и одинокая, вся дико заросшая цветами и травами, крапивой и татарником, разрушающаяся кирпичная часовня. Дети из усадьбы, сидя под часовней на корточках, зоркими глазами заглядывают в узкое и длинное разбитое окно на уровне земли. Там ничего не видно, оттуда только холодно дует. Везде светло и жарко, а там темно и холодно; там, в железных ящиках, лежат какие-то дедушки и бабушки и ещё какой-то дядя, который сам себя застрелил. Всё это очень интересно и удивительно: у нас тут солнце, цветы, травы, мухи, шмели, бабочки, мы можем играть, бегать, нам жутко, но и весело сидеть на корточках, а они всегда лежат там в темноте, как ночью, в толстых и холодных железных ящиках; дедушки и бабушки все старые, а дядя ещё молодой…

— А зачем он себя застрелил?

— Он был очень влюблён, а когда очень влюблён, всегда стреляют себя…

В синем море неба островами стоят кое-где белые прекрасные облака, тёплый ветер с поля несёт сладкий запах цветущей ржи. И чем жарче и радостней печёт солнце, тем холоднее дует из тьмы, из окна.

2 июля 1944