Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №14/2007

Листки календаря

Листки календаряНа литографии 1860-х годов — Пожар в Петербурге в мае 1862 года.

Жаркое лето Лескова

Парадокс, но факт: в литературной судьбе скандал или хотя бы нечто скандальёзное таланту не только не мешают — полезны!

Вот восход “солнца нашей поэзии” — юный чиновник коллегии иностранных дел, коллежский секретарь Пушкин А.С., широко известный в узких кругах, печатает поэму «Руслан и Людмила». Невинное сочинение, ныне его детям едва ли с младенческого возраста читают как образец родной классики. А тогда не приглянулось какими-то своими стилевыми исканиями деятелям из влиятельного журнала «Вестник Европы», рецензент которого восклицал: “…позвольте спросить: если бы в Московское благородное собрание как-нибудь втёрся (предполагаю невозможное возможным) гость с бородою, в армяке, в лаптях и закричал бы зычным голосом: здорово, ребята! Неужели бы стали таким проказником любоваться?”

Реакционеры! — клеймили таких клеветников Пушкина в советское время. Однако — интересное дело! Чтобы узнать ругательные отзывы современников о «Руслане и Людмиле», нам не надо тащиться в фундаментальные библиотеки и пытаться получить там раритеты почти двухсотлетней давности. О потомках позаботился сам автор, процитировав наиболее жёсткие высказывания о своей поэме в предисловии к её второму изданию (а оно теперь воспроизводится во всех собраниях сочинений Пушкина).

Потому что он знал: брань не только на вороту не виснет, а, может быть, даже серебрит его морозной пылью неприятия, уподобляя драгоценности. Вспомните поэмку! Первый учёный биограф Пушкина, Павел Васильевич Анненков сохранил такую историю о нём — в ответ на упрёки семейства в “излишней распущенности” Александр Сергеевич ответил формулой, которую трудно оспорить: без шума никто не выходил из толпы.

Этот пушкинский урок хорошо усвоил Достоевский, может быть, даже слишком хорошо — а ну как на Семёновском плацу оказалось бы очень плохо?!

Скандал сопутствовал и молодому писателю Лескову. Причём особый скандал, истинно по-лесковски с неожиданностями.

Николай Семёнович вступал в литературу человеком зрелым, ему уже было под тридцать, а за плечами — разнообразный трудовой опыт.

Приехав в Петербург в начале 1861 года, Лесков успел познакомиться здесь с полуопальным Тарасом Шевченко, вскоре скончавшимся. Публикует в журнале «Отечественные записки» (№ 4) ранее написанные «Очерки винокуренной промышленности (Пензенская губерния)», на оттиске которых впоследствии сделал надпись: “Лесков 1-я проба пера. С этого начата литературная работа (1860 г.)”. Примечательное, между прочим, сочинение: в нём сочетаются соответствующие статистические таблицы и живые социально-психологические наблюдения, а один из эпиграфов взят из Салтыкова-Щедрина, молодого, но уже знаменитого (тоже имевшего на жизненном пути свой литературный скандал). В этом же году Лесков успевает пожить в Москве, разъехаться с женой и вернуться в Петербург.

1862 год начинается у Лескова сотрудничеством с газетой «Северная пчела». Издание с известной репутацией, неотъемлемой от имени Булгарина и Греча: «Пчёлка», как её называли — но с разными интонациями: и ласково, и презрительно… Если кто забыл — любимая газета Авксентия Ивановича Поприщина и вообще популярнейшая российская газета, во времена Пушкина огромный тираж — до десяти тысяч, единственная из частных, которой дозволено печатать политические новости…

Конечно, в 1862 году «Пчёлка» не та, что во времена Булгарина. Сам Фаддей Венедиктович уже в иных пространствах, у газеты новый владелец… Лесков становится хроникёром газеты, очень деятельным, много пишет о проблемах внутренней политики, часто бесподписно (атрибуции — одна из главных проблем лесковистики), и к маю оказывается среди лидеров тогдашней петербургской публицистики.

Заявляет он о себе и как беллетрист — в журнале «Век» за подписью “М.Стебницкий” (основное лесковское литературное имя в 1860-е годы) публикует рассказ «Погасшее дело (Из записок моего деда)» (впоследствии — «Засуха»). Произведение замечательное, в нём уже виден Лесков; правда, на долгие десятилетия оно было позабыто и лишь недавно появилось в Полном собрании сочинений (см. книжную полку номера). В апреле в «Северной пчеле» появляется первый его шедевр — рассказ «Разбойник», в начале мая — рассказ «В тарантасе».

Надо представить атмосферу того времени, что, впрочем, несложно — свидетельств сохранилось множество, а места всё знакомые, почти родные. Разворачиваются реформы императора Александра II и одновременно растёт недовольство ими: одним кажется, что взяли слишком круто, других, напротив, раздражает медлительность властей… А ещё Герцен со своим «Колоколом»… И Чернышевский в «Современнике»… И вечно недовольная Польша… Нестроение… Привычное дело у нас на Руси.

В этих условиях по Петербургу начинает ходить прокламация, где без обиняков заявлено: “Выход из этого гнетущего, страшного положения, губящего человека, один — революция, революция кровавая и неумолимая, революция, которая должна изменить радикально всё, все без исключения основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка. Мы не страшимся её, хотя и знаем, что прольётся река крови, что погибнут, может быть, и невинные жертвы; мы предвидим всё это, и всё-таки приветствуем её наступление, мы готовы жертвовать лично своими головами, только пришла бы поскорее она, давно желанная!”

Подписано: “Молодая Россия”.

Кто это “Молодая Россия”, до сих пор точно не исследовано — не расследовано. В советское время любили развивать идею о том, что это была провокация тайной полиции. Но поверить в сие трудновато. Конечно, до катастрофы 1917 года тогда оставалось целых 55 лет, но если вспомнить, как Россия эти полвека прожила и какие реки крови были затем пролиты, в существовании этой самой молодой России — то есть части населения, готовой к безоглядному кровопусканию, — сомнений не остаётся.

А тут ещё и пожары. Вечером 28 мая 1862 года в Петербурге начинают гореть, как бы сейчас сказали, крупнейшие торговые центры — Апраксин и Щукин дворы. Горят частные дома, дом Министерства внутренних дел, барки и рыбные садки на Фонтанке… Власть в некоторой растерянности — и немедленно начинают идти слухи о поджогах…

В этих обстоятельствах Лесков пишет и печатает в «Северной пчеле» статью, которую сын писателя называет “бедоносной”. Ныне она, как и вся тогдашняя публицистика Лескова, опубликована, и видно, что в ней нет ничего провокационного, ужасного, призывающего к расправе над социал-радикалами, над нетерпеливцами. “…В народе носится слух (здесь и далее курсив мой. — С.Д.), что Петербург горит от поджогов и что поджигают его с разных концов 300 человек. В народе указывают и на сорт людей, к которому будто бы принадлежат поджигатели, и общественная ненависть к людям этого сорта растёт с неимоверною быстротою” — вот исходный тезис выступления Лескова. А вот его вывод: “…полиция должна знать эти слухи лучше нас, и на ней лежит обязанность высказать их, если она хочет заслужить себе доверие общества и его содействие”.

Члены редакции газеты «Северная пчела». Среди них — Лесков (стоит второй справа); знаменитый ныне педагог К.Д. Ушинский (стоит третий слева); писатель П.И. Мельников-Печерский (сидит второй слева).

Казалось бы, вполне здравый призыв к расследованию причин происшествий, опаснейших для сотен тысяч людей… Установить и по закону наказать виновных, кто бы ими ни был! Можно подумать (говорю, разумеется, не без иронии), если бы среди поджигателей оказался Чернышевский, его нужно было бы простить и отправить на курорт писать роман «Что делать?»! Но ведь логика истолкования этих событий и тогда, и особенно в советское время была именно такой: выступили против революционной демократии. И Лесков в том числе. При этом до сих пор (!) внятно о причинах петербургских пожаров 1862 года так ничего и не сказано. Случайно ли?

А тогда возня вокруг вполне спокойной, рассудительной, ответственной статьи Лескова (кстати, не единственной на эту тему) заставила его покинуть Петербург. В редакцию «Северной пчелы» заявились некие молодые люди с обвинениями автора в натравливании власти на студентов, Лесков стал получать анонимки с угрозами…

Из столицы ошеломлённый литератор отправился туда, куда в смутные часы прежде всего и зовёт сердце — на родину, на Орловщину, к маме. Немного полегчало, но успокоения уже не было. После неприкаянных разъездов по стране Лесков в начале сентября по соглашению с редакцией «Северной пчелы» отправляется корреспондентом в Европу — долгим, с остановками путём через литовские, белорусские, украинские, польские края… Затем Чехия, Франция, Париж…

Через год он начинает писать свой первый “противопожарный” роман — «Некуда», выход которого вызывает новый литературный скандал. Неистовый Писарев припомнит ему и статьи в «Северной пчеле» и запишет чуть ли не в тайные агенты-доносители…

Но действительно брань на вороту не виснет, или — дым очей не выест. Лесков, как известно, страдал, мучился от параноидальных обвинений — но писать не переставал, напротив, выпустил второй свой “противопожарный” роман — «На ножах», никаких возражений у социал-радикалов уже не вызвавший. Слишком убедительно показана в нём связь социал-радикалов с уголовщиной, с головорезами… А главное: помимо продолжения противопожарных мероприятий Лесков с непревзойдённой художественной силой выразил свои представления о праведной жизни в несовершенном обществе.

Главное произошло: таинственные пожары, немало спалившие в Петербурге, своим пламенем закалили и Лескова. Этот лес не сгорел, не выгорел.

Писатель скандала не хотел — но скандал удался. Отныне каждое слово Стебницкого, а затем и Лескова встречалось пристальным вниманием. А он с его необыкновенным талантом внимавших не разочаровывал.

Спонсор публикации статьи – компания «Солярис», занимающаяся продажей, установкой и обслуживанием кондиционеров. Жаркое лето, смог, дым от горящих торфяников? Вы входите домой и тут же оказываетесь в комфортном микроклимате, созданным вашей сплит-системой. Установка кондиционера занимает всего 4 часа – и вы надежно защищены от всех сюрпризов городского лета, в том числе и от внезапного похолодания вне отопительного сезона, ведь ваш кондиционер будет поддерживать именно ту температуру воздуха, какую вы ему зададите.

С.Д.