Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №5/2007

Я иду на урок

Я иду на урок: 11-й класс

ПИСЬМЕННЫЙ ЭКЗАМЕН: сочинение и изложение

Завершаем публикацию демонстрационных версий письменных и устных экзаменов 2007 года, разработанных коллективом под руководством А.И. Княжицкого (начало см. в № 4). Напомним, что школьники Москвы будут сдавать в этом году литературу именно в предложенной конфигурации.

Тексты изложений для проведения московского регионального письменного экзамена по литературе за курс средней (полной) школы в 2006/2007 учебном году (для школ с учебным планом обучения литературе не менее пяти часов в неделю)

В каждое общеобразовательное учреждение направляются два варианта текста для изложения — фрагменты критических статей, связанных с изученными художественными произведениями. Выбор текста из предложенных вариантов осуществляет учитель. Учащиеся должны написать сжатое изложение и выполнить творческое задание.

1-й вариант

Достоевский приводит в связь преступление Раскольникова с современным ему настроением общества и с господствовавшими в эту эпоху идеями. По поводу спора о том, следует ли с нравственной точки зрения оправдать убийство старухи процентщицы ввиду пользы, которую можно принести посредством её денег, автор замечает: “Всё это были самые обыкновенные и самые частые, не раз уже слышанные им, в других только формах и на другие темы, молодые разговоры и мысли”. Раскольников участвует в литературном движении эпохи, в которую происходит действие романа, шестидесятых годов… Свои заветные мысли он высказывает в статье «О преступлении», напечатанной в «Периодической речи».

“По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия, вследствие каких-нибудь комбинаций, никоим образом не могли бы стать известными людям иначе, как с пожертвованием жизни одного, десяти, ста и так далее человек, мешавших этому открытию или ставших на пути, как препятствие, то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан… устранить этих десять или сто человек, чтобы сделать известными свои открытия всему человечеству”. Вот убеждения Раскольникова во всей их резкой, теоретической наготе.

Вопрос этот сводится к другому, более глубокому и важному: что именно является критериумом добра и зла — наука ли, которая путём открытия неизменных законов определяет общую пользу и, посредством её, даёт оценку наших поступков, или же внутренний голос совести, чувство долга, вложенное в нас самим Творцом, божественный инстинкт, непогрешимый, не нуждающийся в помощи разума? Наука или религия?

Что выше — счастье людей или выполнение законов, предписываемых нашей совестью? Можно ли в частных случаях нарушить нравственные правила для достижения общего блага? Как бороться со злом и насилием — только идеями или идеями и тоже насилием? — в этих вопросах боль и тоска нашего времени, и они составляют главную ось романа Достоевского. Таким образом, это произведение делается воплощением одной из великих болезней современной жизни: это гордиев узел, который разрубить суждено только героям других времён…

В теории существование старухи бесполезно и даже вредно — можно было, по-видимому, так же легко и спокойно зачеркнуть его, как зачёркивают лишние слова в написанной фразе. Но в действительности жизнь никому не нужного существа тысячами невидимых и недоступных анализу нитей оказалась связанною с жизнью людей, совершенно ей чуждых, начиная от маляра Николки и кончая матерью Раскольникова. Значит, не совсем был не прав голос совести, говоривший ему: “Не убий!” — голос сердца, который он презрел с высоты своих отвлечённых теорий; значит, нельзя всецело предаться разуму и логике, решая нравственный вопрос. Оправдание божественного инстинкта сердца, который отрицается гордым и помрачённым рассудком, а не истинным знанием, — вот одна из великих идей романа.

(Д.С. Мережковский. «Достоевский»; отрывок из 3-й части)

Задание. Изложите основные тезисы фрагмента статьи Д.С. Мережковского. Выполните следующее задание: следом за Ф.М. Достоевским Д.С. Мережковский в своей критической статье на роман «Преступление и наказание» задаётся вопросом: “Можно ли в частных случаях нарушить нравственные правила для достижения общего блага?” Как отвечает на этот вопрос, по мнению критика, автор романа? Насколько актуален этот вопрос сегодня? Как на него ответили бы вы?

2-й вариант

Похоже, что вся Россия раскололась теперь на Ахматовых и Маяковских. Между этими людьми тысячелетья. И одни ненавидят других.

Ахматова и Маяковский столь же враждебны друг другу, сколь враждебны эпохи, породившие их. Ахматова есть бережливая наследница всех драгоценнейших дореволюционных богатств русской словесной культуры. У неё множество предков: и Пушкин, и Баратынский, и Анненский. В ней та душевная изысканность и прелесть, которые даются человеку веками культурных традиций. А Маяковский в каждой своей строке, в каждой букве есть порождение нынешней революционной эпохи, в нём её верования, крики, провалы, экстазы. Предков у него никаких. Он сам предок, и если чем и силён, то потомками. За нею многовековое великолепное прошлое. Перед ним многовековое великолепное будущее. У неё издревле сбережённая старорусская вера в Бога. Он, как и подобает революционному барду, богохул и кощунник. Для неё высшая святыня — Россия, родина, “наша земля”. Он, как и подобает революционному барду, интернационалист, гражданин всей вселенной, равнодушен к “снеговой уродине”, родине, а любит всю созданную нами планету, весь мир. Она — уединённая молчальница, вечно в затворе, в тиши.

Как хорошо в моём затворе тесном.

Он — площадной, митинговый, весь в толпе, сам — толпа. И если Ахматова знает только местоимение ТЫ, обращаемое к возлюбленному, и ещё другое ТЫ, обращённое к Богу, то Маяковский непрестанно горланит “эй, вы”, “вы, которые”, “вы, вы, вы…”, всеми глотками обращается к многомордым оравам и скопам.

Она, как и подобает наследнице высокой и старой культуры, чутка ко всему еле слышному, к еле уловимым ощущениям и мыслям. Он видит только грандиозности и множества, глухой ко всякому шёпоту, шороху, слепой ко всему нестовёрстному.

Во всём у неё пушкинская мера. Её коробит всякая гипербола... Он без гипербол не может ни минуты. Каждая его буква гипербола.

Словом, тут не случайное различие двух — плохих или хороших поэтов, тут две мировые стихии, два воплощения грандиозных исторических сил, — пусть каждый по-своему решает, к которому из этих полюсов примкнуть, какой отвергнуть, а какой любить.

Я же могу сказать о себе, что, проверив себя до конца, отдав себе ясный отчёт во всех своих литературных и нелитературных симпатиях, я, к своему удивлению, одинаково люблю обоих: и Ахматову, и Маяковского, для меня они оба свои. Для меня не существует вопроса: Ахматова или Маяковский? Мне мила и та культурная, тихая, старая Русь, которую воплощает Ахматова, и та плебейская, бурная, площадная, барабанно-бравурная, которую воплощает Маяковский. Для меня эти две стихии не исключают, а дополняют одна другую, они обе необходимы равно.

(К.И. Чуковский. «Две России»)

Задание. Изложите основные тезисы фрагмента статьи К.И. Чуковского. Ответьте на вопрос: как вы можете объяснить позицию критика? Какова при этом ваша позиция?