Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №3/2007

Читальный зал

КНИЖНАЯ ПОЛКА

Б.В. Казанский. В МИРЕ СЛОВ. Издание 2-е. СПб.: Авалон, Азбука-классика, 2006. 320 с. (Серия «Русская словесность»). Б.В. Казанский.
В МИРЕ СЛОВ.

Издание 2-е. СПб.:
Авалон, Азбука-классика,
2006. 320 с. (Серия
«Русская словесность»).
В.В. Колесов. ГОРДЫЙ НАШ ЯЗЫК... Издание 2-е, переработанное. СПб.: Авалон, Азбука-классика, 2006. 352 с. (Серия «Русская словесность»). В.В. Колесов.
ГОРДЫЙ НАШ ЯЗЫК...

Издание 2-е, переработанное.
СПб.: Авалон, Азбука-классика,
2006. 352 с. (Серия
«Русская словесность»).
Роман Пересветов. ТАЙНЫ ВЫЦВЕТШИХ СТРОК. СПб.: Авалон, Азбука-классика, 2006. 320 с. (Серия «Русская словесность»). Роман Пересветов.
ТАЙНЫ ВЫЦВЕТШИХ СТРОК.

СПб.: Авалон, Азбука-классика,
2006. 320 с. (Серия
«Русская словесность»).

Три новые книги из уже известной читателям «Литературы» серии «Русская словесность» — не только увлекательное чтение для школьников и учителей, не только занимательная филология. Их можно (и нужно) взять в руки и с вполне прагматическими целями — для подготовки к урокам, в поисках новых форм преподавания литературы в жёстких обстоятельствах её существования в современной школе.

Каждая из этих книг имеет свою судьбу. «В мире слов» — заглавие, очевидно, не самое броское. Хотя многие словесники помнят, что под таким именем и в красном переплёте в 1971 году издательство «Просвещение» выпустило огромным тиражом очерки известного Н.М. Шанского.

Но ещё в 1958 году заголовок «В мире слов» избрал для своего исследования Борис Владимирович Казанский (1889–1962), литературовед и переводчик, выпускник Петербургского университета, трудившийся здесь впоследствии на кафедре классической филологии. Хотя его книга впервые вышла почти полвека назад, она отличается от работы Шанского своим стремлением сохранить существующие богатства родной речи, теснимые советским новоязом. Если у Шанского мы находим главы «Ленинские слова» и «Слова, рождённые Октябрём» — очевидное жертвоприношение тогдашней политической конъюнктуре, Б.В. Казанский, находясь в тех же условиях, никогда не упускает случая указать на языковые и культурные традиции, их непрерывность в слове, их противостояние бездумным попыткам реформирования.

Например, Шанский пишет: “Междометие спасибо возникло в результате сращения в одно слово устойчивого словосочетания спаси бог <съпаси богъ> (конечное г отпало после утраты редуцированного ъ)”.

А у Казанского: “Сейчас ещё можно догадаться, что спасибо было когда-то спаси бог, — я в детстве ещё слышал в устах нищих «Спаси тебя бог»...”.

Есть различие, даже если не учитывать более чем спорное отнесение Шанским слова спасибо к междометиям (знаю, что это и точка зрения академика В.В. Виноградова, но и Виноградов не весь живой мир русского языка; у С.И. Ожегова, например, к спасибо было отношение не на уровне первой сигнальной системы — см. его словарь).

Так или иначе, но в суховатое сочинение Шанского сегодня залезешь только ради какой-то этимологической справки (да и её надо будет перепроверить). А книга Казанского читается одним духом как история развития лексики не только русского языка, но и современной европейской цивилизации. История, разумеется, не полная, но путеводная, увлекающая...

Если заглавие «В мире слов» представляется мне слишком скромным, шатко-недоопределённым, то в заглавии «Гордый наш язык...» чудится явный пунктуационно-смысловой сбой. К чему это меланхолическое многоточие, а тем более такое надувание щёк?! Найдётся ли народ, который не назовёт свой язык гордым?! К чему этот нелепый провинциализм?

Тем более что книга хорошая. Опытный и чуткий лексикограф, профессор Санкт-Петербургского университета Владимир Викторович Колесов как раз учит слушать и слышать родную речь, наш русский язык. “Собственно, в языке, посредством слова, мы и воспитываем себя как народ, потому что язык — проявление обыденного сознания”, — пишет автор в предисловии, а затем множеством ярких примеров учит, как сделать свою речь чистой, но не дистиллированной, яркой, но не агрессивной. Завораживающей — скажем так.

Своя цель была и у Романа Тимофеевича Пересветова (1905–1965), автора третьей рецензируемой здесь книги. Редакторы «Азбуки-классики» с трудом отыскали несколько фактов из его биографии: был журналистом, из-за романтического и неполиткорректного по советским нормам чувства (влюбился в немку) угодил в ГУЛАГ. Питал явную склонность к историко-филологическим разысканиям... И самое главное, о чём свидетельствует книга, — умел не только о своих фактически детективных трудах рассказывать, но и увлечь-вовлечь в них читателей. Пересветов взялся за поиски древних рукописей и исчезнувших библиотек, тайных хранилищ и неразобранных архивов... Далеко не всегда удача ему улыбалась, но на пути познания обнаруживалось столько неожиданного и красноречивого, что разочарований ни у исследователя, ни у его читателей не будет. Книга знаменательно завершается главой, где Р.Т. Пересветов рассказывает о школьниках, нашедших дневник И.Л. Долгорукова, современника и знакомца Пушкина, альбом с письмами друзей Пушкина, старообрядческие рукописи и книги, рукописи Аркадия Гайдара...

А на самых последних страницах Пересветов поведал, как он изучал происхождение своей фамилии и свою родословную. Тоже увлекательная подсказка для юных читателей.

С.Д.