Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №43/2004

События и встречи

О роли стрелочника при переходе на новые рельсы

ТРИБУНА

Сергей ВОЛКОВ


О роли стрелочника при переходе на новые рельсы

Если бы в эпоху Пушкина были стрелочники, то он, конечно бы, их, а не станционных смотрителей объявил “сущими мучениками четырнадцатого класса”. Ведь именно они всегда виноваты в крушениях, катастрофах, неполадках и прочих несчастьях, которые время от времени возникают на пути разнообразных прекрасных начинаний и предприятий, коими по праву гордится российская государственная и общественная жизнь. И заслуженные наказания несут за эти происшествия, как правило, стрелочники.

При этом массовое сознание именно стрелочников считает ни в чём не повинными, что и отражено в известном ироническом фразеологизме. “Во всём виноваты стрелочники”, значит, у нас нечто обратное: виноваты-то как раз все, кроме них, в первую очередь начальники всех рангов. А стрелочника, этого честного работягу, который не занимается умозрительным построением планов в светлых просторных кабинетах, а ежедневно своими руками трогает те самые рельсы и шпалы, по которым мчатся вполне конкретные составы с грузами, просто назначили ответственным за все головотяпства начальства, крайним, последним.

Всё это правда — да вот беда: иногда как раз стрелочник виноват в том, что поезд мчится не по той дороге, по которой должен бы мчаться. И никакое начальство тут ни при чём. Потому что последнее неумелое движение, за которым последовало изменение курса, произвёл стрелочник.

Вся эта железнодорожная символика пришла мне в голову во время IV Всероссийского совещания, посвящённого подведению итогов эксперимента по введению ЕГЭ в 2004 году и постановке задач эксперимента на 2005 год, — ведь страна в области образования переходит на новые рельсы. Руководители образовательных департаментов, комитетов и министерств областей, краёв и автономных республик рапортовали о ходе ЕГЭ в их регионах, требовали ускорения перевода единого экзамена из режима эксперимента в штатный режим, рассказывали о тех плодах, которые уже принёс с собой ЕГЭ на их территории. Руководитель Рособрнадзора В.А. Болотов сообщил, что в будущем году число регионов, участвующих в ЕГЭ, увеличивается ещё на 13 — всего их станет 78. С 2006 года на многих территориях ЕГЭ вытеснит традиционные экзамены, а с 2008 года планируется повсеместное безальтернативное введение Единого экзамена. Можно горевать по этому поводу или испытывать восторг — от этого не меняется сам факт: мы прошли точку возврата, и теперь наш паровоз летит в направлении ЕГЭ неостановимо.

По правде говоря, в ЕГЭ много хорошего — прежде всего возможность сдать экзамен один раз, не нервничать и во время выпуска, и во время поступления. К тому же разрыв контакта между сдающим и проверяющим экзамен, как предполагается, сведёт на нет покупку оценки, что при нынешней цене за поступление во многие вузы будет совсем не лишним для абитуриента. Для управленцев же ЕГЭ и вовсе незаменим: он позволяет сравнивать между собой как отдельные образовательные учреждения, так и целые регионы, а следовательно, грамотнее и объективнее руководить процессом. На основании результатов ЕГЭ областные министры образования могут влиять на местных руководителей и “выбивать” деньги на развитие школы, организовывать закупки учебников, компьютеров, оборудования, поощрять педагогов. На совещании был рассказан такой случай: в Псковской области по результатам ЕГЭ за два последних года “выявили” сельскую учительницу, выпускники которой сдают Единый экзамен чуть ли не на сто баллов. Она работает в школе больше двадцати лет, а имеет при этом 12 разряд! Местные чиновники не спешили поощрить талантливого педагога. Областное начальство на основании результатов ЕГЭ устранило эту несправедливость, и разряд учителю был повышен. Право же, если ЕГЭ повлиял даже на одну учительскую судьбу вот таким образом, его уже следовало бы признать.

При всём этом на победном пути летящего в будущее поезда ЕГЭ могут встретиться камешки, способные пустить отдельные его вагоны под откос. Об этих камешках на совещании говорили не так много, как хотелось бы. Самый главный из них — это качество КИМов. Ведь именно из-за него экзамен, удобный для выпускников-абитуриентов, их родителей, для чиновников, часто совсем неудобен для учителей. Потому что они прежде всего видят ту деформацию, которой подвергается содержание их предмета, будучи втиснутым в рамки КИМов. Именно этот бок Единого экзамена для учителей главный. Можно сколько угодно говорить о выгодах технологии ЕГЭ, о разнообразии его результатов и всяких приятных последствияях, но если эти результаты получены, мягко говоря, странным путем, то можно ли им доверять и строить на них здание дальнейших выводов?

А КИМы-то как раз изготавливают (или должны изготавливать) стрелочники — в смысле, те люди, кто наиболее приближен к самому процессу преподавания, учителя-практики. И от того, как сработают они, зависит всё дальнейшее доверие к результатам ЕГЭ. А сработали они пока весьма средне. По крайней мере, стрелочники от литературы.

Я с интересом изучил довольно объёмистый сборник «Результаты Единого государственного экзамена (июнь 2004 года). Аналитический отчёт», и с особым пристрастием раздел «Литература». Некоторые мои наблюдения, думаю, будут любопытны и для читателей газеты.

Начинается раздел с определения целей экзамена; они формулируются так: “Выявлять результаты обучения, развития и воспитания школьников, которые достигаются ими в процессе занятий учебной дисциплиной”. В следующем абзаце подробно раскрывается, что имеется в виду под воспитанием, развитием и обучением, например, идёт речь о воспитании посредством литературы “духовно развитой личности”, о формировании “гуманистического мировоззрения, гражданского сознания, чувства патриотизма, любви и уважения к литературе и ценностям отечественной культуры”. И т.д. и т.п. Остаётся только непонятным: как это можно проверить на экзамене? И зачем? И можно ли будет считать курс литературы неосвоенным, если выявится, что ученик, скажем, недостаточно любит Родину и даже, может быть (о ужас!), собирается учиться за рубежом? И какое отношение имеют тесты с выбором ответа к любви и уважению к литературе? Интересно, что специалисты, готовившие раздел «История», обошлись без всей этой мишурной риторики и написали очень просто: будем проверять уровень подготовки по истории, что означает знание дат и фактов, рассмотрение событий в их взаимосвязи, выявление характерных черт эпохи, сравнение, выбор, формулирование, подбор аргументов и так далее с использованием тех же операциональных терминов. Как же банальны чиновники от литературного образования со своими потугами превратить литературу в универсальный инструмент решения вселенских вопросов формирования и воспитания личности!

О личности ученика не забывают и составители ЕГЭ, комментируя и первую часть экзамена. В прошлом учебном году это была часть С, вынесенная вперёд для подчёркивания её значимости. Она состоит из вопроса проблемного характера (С1) и анализа фрагмента прозаического текста или стихотворения (С2). Так вот, в комментарии к С1 сказано: “Отвечая на вопрос, выпускник излагает свою версию (курсив здесь и далее мой. — С.В.) решения предлагаемой вопросом проблемы, собственную точку зрения на мотивы поведения и истоки характера героя, на отношение между персонажами, авторскую их оценку”. Вот примеры проблемных вопросов: “В чём смысл сопоставления автора и его героя в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин»?”; “В чём причина антипатии автора романа «Война и мир» к Наполеону?” Что же нужно ответить? Нужно разобраться в авторской позиции — или выразить свою точку зрения? “Я считаю, что автор относится к Наполеону отрицательно, так как он, видимо, не любил жирных людей с белыми, холёными руками. Такая же рука у Сперанского, он тоже подаётся иронически. Лев Толстой сам пахал поле, и его руки были не такими”. “Смысл сопоставления автора с Онегиным, на мой взгляд, в том, что автор таким образом хочет уверить нас, что сам он лучше и умнее своего героя. Ведь он получил более разностороннее образование, умеет отличать ямб от хорея, читает книги, знает настоящую любовь. Видимо, Пушкину вообще нравилось восхвалять себя — вот ведь и в «Памятнике» он написал, что его все всегда будут помнить и тропа народная не зарастёт к его памятнику”. Можно продолжать ещё примеры таких же идиотических рассуждений — но кто скажет, что они не являются выражением собственной точки зрения, изложением собственной версии? Кто скажет, что я не соответствую критериям ЕГЭ? Но какой вменяемый человек решит на основании моих ответов, что я понял Пушкина и Толстого?

Вам кажутся надуманными такие ответы? Читайте раздел дальше. Его авторы приводят фрагмент ученической работы по теме «Кто из героев романа Достоевского “Преступление и наказание” не заслуживает, на ваш взгляд, авторского снисхождения?» (честно говоря, очень плохая формулировка — непонятно, нужно ли отругать автора за то, что снисхождение он проявил, а не надо было бы, или же говорить о том герое, к кому и автор никакого сочувствия не выказал): “Я считаю, что Раскольников не заслуживает авторского снисхождения. Человек, который убивает, не может быть оправдан. Отношение Раскольникова к людям говорит о том, что он не уважает их. Он подразделяет общество на людей и тварей дрожащих”. Комментарий: “Хотя выпускник с юношеской прямолинейностью игнорирует драму, которую переживает Раскольников, и сочувствие автора к нему, он пытается обосновать свою точку зрения”. Сама уступительная конструкция намекает на сочувствие авторов ЕГЭ к такой попытке ученика и на соответствующую высокую оценку. Но ведь ученик демонстрирует непонимание авторской позиции, а это важнее, чем собственное “я считаю”. И значит, цель литературного образования не достигнута, хотя, конечно же, хорошо, что ученик не приемлет убийство и, таким образом, может считаться граждански и нравственно сформированным. Не достигнута, потому что в первую очередь мы должны стараться научить наших школьников понимать то, что сказал другой человек. Не приписывать ему того, что нам хотелось бы, а терпеливо, переспрашивая и на каждом шагу перепроверяя самих себя, удостовериться в том, что мы поняли сказанное. (Любопытно, что, говоря про часть С2, авторы ЕГЭ уже не упоминают про “своё отношение”: “На основе фрагмента они (ученики. — С.В.) должны дать объяснение мотивов поведения или отношений героев, их характеров, проявить умение в истолковании роли художественных средств изображения, пояснять общий смысл фрагмента…” Почему бы это?)

Две другие части работы — тесты. Остаётся только радоваться, что количество тестовых вопросов несколько сократилось по сравнению с прошлым годом. Потому что чем меньше будет вопросов типа “Какая общая тема объединяет стихотворения А.Блока «Русь», «Коршун», «На поле Куликовом» — 1) любви, 2) поэта и поэзии, 3) революции, 4) родины?” — тем лучше. Кстати, я задал этот вопрос своим десятиклассникам, ещё не изучавшим Блока. Ответ был дан безошибочно (по понятной причине). Мы готовы к ЕГЭ — Блока можно в 11-м классе уже не изучать. Показательно, что авторы раздела так прокомментировали этот вопрос: “Задания с выбором ответа не имеют интерпретационного характера, не затрагивают вопросов проблематики, идейного смысла, авторского отношения к изображаемому, поскольку каждая из названных сторон литературного произведения сложна и не поддаётся однозначному истолкованию”. Но ведь именно к тематике и проблематике направлен вопрос по Блоку! Неужели авторы не видят этого противоречия? Или, с их точки зрения, толкования здесь однозначны? Тогда мы читаем с ними разных “Блоков”. А может, всё ещё проще: авторы и не делают вид, что для ответа на этот вопрос нужно читать тексты и вдумываться в них — ведь он и так очевиден?

Впрочем, словно предвидя появление этого абзаца, авторы раздела «Литература» пишут: “Несмотря на то, что задания этого вида вызвали критические отзывы, значение их велико: они стимулируют чтение учащихся и умение видеть в тексте значимые для автора особенности произведения”. Как говорится, no comment. В таком же режиме приведу несколько выдержек и цифр из раздела «Литература». Своё отношение, свою версию формируйте сами.

“От 0 до 34 баллов набрали 17%, что в переводе в пятибалльную шкалу означает отметку «2». В прошлом году отметку «2» получили лишь 8%”. 100 баллов получили 7 человек из 5314 сдававших ЕГЭ по литературе. Количество “пятёрок” сократилось с 14% до 12%.

“Причиной увеличения количества учащихся, не справившихся с работой, можно объяснить тем (порядок слов и падежи оригинала сохранены. — С.В.), что в ЕГЭ в этом году включились новые регионы, которые не участвовали в конференциях на темы ЕГЭ, в занятиях с экспертами и, видимо, недостаточно основательно ориентировали учащихся на подготовку к экзамену”.

“Достижения выпускников, экзаменовавшихся в 2004 году, резко улучшились по разделам: комедия А.С. Грибоедова «Горе от ума» (на 20%), произведения А.С. Пушкина (на 9%)… И.С. Тургенева (на 22%)… М.А. Булгакова (на 50%)… Вместе с тем, разброс результатов в отдельных группах экзаменующихся достаточно велик… процент выполнения заданий по произведениям А.С. Пушкина колеблется от 38% до 78%… по пьесам Островского — от 26% до 91%… по поэзии А.А. Ахматовой и М.И. Цветаевой — от 6% до 76%…” (Тут не удержусь: “Новыми достижениями встречают Первомай трудящиеся мясомолочной промышленности. Надои молока увеличились в этом году на 25%, средняя жирность на 3%… Вместе с тем недостаточный запас кормов в отдельных районах привёл к тому, что…” По всему видно, что возврат в старые времена для чиновников будет безболезненным.)

“Есть несколько тем, которые не усваиваются на принятом в международной практике уровне (65%). К ним следует отнести крупные прозаические произведения писателей ХХ века, которые изучаются в 11-м классе во второй половине года: романы М.А. Булгакова, М.А. Шолохова, повести и романы писателей конца ХХ века… Из варианта в вариант повторяются низкие результаты овладения поэзией Некрасова, традиции изучения которой, видимо, потеряны…”

“Фрагменты прозаических произведений для анализа выбрали 46%, стихотворения — 54%. Значимые различия в выборе можно объяснить участием в экзамене большого числа девочек, более интересующихся поэзией… Девушки оказались более склонными к нашему предмету, набрав в среднем 52 тестовых балла, юноши — 42”.

И ещё одно высказывание: “На наш взгляд, экзамен всё более начинает отвечать специфике нашего предмета и делает споры о его правомерности несостоятельными”.

А вот теперь вернёмся к стрелочникам. Стрелочники — это не только авторы этого отчёта и приведённых в нём примеров заданий. Это не только те, кто придумал 3907 вопросов по литературе (именно столько есть в общей базе данных КИМ; процент действительно пригодных не сообщается). Стрелочники — это и мы с вами, изумляющиеся и посмеивающиеся над неудачными формулировками и глупыми вопросами и ничего не делающие для того, чтобы среди этих формулировок и вопросов были хорошие и умные. Если бы каждый из нас придумал и послал на сайт ЕГЭ хотя бы по одному стоящему заданию, то копилка, из которой бы собирались варианты Единого экзамена, была бы не так убога. А значит, что содержательное наполнение экзаменационной формы, которая страстно желает доказать свою состоятельность, могло бы прийти в некоторое согласие с реальностью. Ну хотя бы — поддадимся логике авторов ЕГЭ — на какое-то количество процентов. Или же, напротив, показать свою тотальную несовместимость с интеллектуальными началами литературного образования.

Пока мы этого не поймём, то будем во всем сами виноваты. Как настоящие стрелочники.

От редакции. Мы привыкли, что выпускной экзамен по литературе сдаётся первым. Тем самым, по сути, подчёркивается его главенство. В структуре ЕГЭ, кажется, литературе уготовано совсем другое место. Обязательными экзаменами являются математика и русский, обсуждается, не добавить ли к ним и иностранный язык. Остальные предметы — по выбору. Литература попадает в их число. То есть сдавать её будет очень маленький процент выпускников. При полном переходе к ЕГЭ от традиционного сочинения, видимо, придётся отказаться.

В связи с этим нам очень важно знать мнение учителей-словесников. Напишите нам, пожалуйста, как можно скорее и обоснуйте свою точку зрения на предполагающиеся реформы, — мы хотели бы иметь в руках доводы pro et contra, исходящие от учителей-практиков, для того чтобы вести дальнейший диалог с министерством. О его результатах и о нашем видении проблемы мы будем подробно рассказывать на страницах «Литературы».