Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №17/2004

Я иду на урок

Готовимся к сочинению. Темы 322а-324а

Готовимся к сочинению
Темы 322а-324а

Наталия КУТНЯХОВА,
г. Гуково,
Ростовская обл.


Уроки, на которых учащиеся стараются следовать собственной логике рассуждений в поиске “тайн произведения”, мы предлагаем называть уроками-обсуждениями, диалоговые исследования оказываются хорошим подспорьем для будущих сочинений и как фрагмент урока или по ходу факультативного занятия.

До начала обсуждения оговариваются условия: 1) знаем, что было до читаемого сейчас, но не знаем, что будет; 2) нет неправильного ответа — есть недоказанный; 3) текст произведения — первооснова всех догадок.

На уроке обсуждаем главу из романа М.А. Шолохова «Тихий Дон», один из ключевых эпизодов романа — книга 4, ч. 8, гл. XVIII.

Образовательные задачи урока. Выявить значение эпизода для осмысления идеи романа; подготовить учащихся к уроку-семинару «Судьба Григория Мелехова»; подготовить к сочинению по анализу эпизода.

Развивающие задачи урока. Продолжать совершенствовать навыки лингвостилистического анализа эпизода; продолжать развивать произвольное внимание, логическое мышление и устную речь.

Воспитательные задачи урока. Продолжать формирование нравственного, гражданственного и патриотического мировоззрения старшеклассников.

Оборудование урока. Текст романа, записи в тетради, толковые словари.

Методические приёмы. Работа с текстом, беседа, анализ ответов учащихся.

Данный урок в системе работы по творчеству М.А. Шолохова является предваряющим уроки по развитию речи и заключительный урок-семинар по теме «Судьба Григория Мелехова».

— Сегодня мы обращаемся к последним страницам романа. Григорий, переживший и смерть родных, и гибель Аксиньи, остался один, над головой его лишь “чёрное небо и ослепительно сияющий чёрный диск солнца”. Что дальше? Откроем главу XVIII.

“Ранней весной, когда сойдёт снег и подсохнет полёгшая за зиму трава, в степи начинаются весенние палы. Потоками струится подгоняемый ветром огонь, жадно пожирает он сухой аржанец, взлетает по высоким будыльям татарника, скользит по бурым верхушкам чернобыла, стелется по низинам… И после долго пахнет в степи горькой гарью от выжженной и потрескавшейся земли. Кругом весело зеленеет молодая трава, трепещут над нею в голубом небе бесчисленные жаворонки, пасутся на кормовитой зелёнке пролётные гуси и вьют гнёзда осевшие на лето стрепета. А там, где прошлись палы, зловеще чернеет мёртвая, обуглившаяся земля. Не гнездует на ней птица. Стороною обходит её зверь, только ветер, крылатый и быстрый, пролетает над нею и далеко разносит сизую золу и едкую тёмную пыль”.

Первый абзац несёт в себе большую эмоциональную нагрузку. Прочитанный выразительно, он обращает внимание учащихся на те художественные образы, без которых сложно понять внутренний мир Григория Мелехова. В первом предложении останавливаемся на двух, казалось бы, несовместимых образах: ранняя весна — весенние палы. Ранняя весна — это всегда обновление, пробуждение, начало.

— А что такое палы?

Жизненного опыта учащихся хватает, чтобы объяснить лексическое значение этого слова. Но дело не только в том, что во время палов гибнет “полёгшая за зиму трава”. Не случайно рядом такое многообещающее слово — весенние. На данном этапе работы обращаемся к словарям.

В словаре под редакцией Д.И. Ожегова палы объясняются как: 1) степной или лесной пожар; 2) выжженное место в лесу, степи. Пока ничего нового мы не открыли. Но стоит заглянуть в словарь В.И. Даля, как “вырисовывается” кое-что интересное: “Пал — напольный огонь, полевой, степной, лесной пожар или пожог. На севере и востоке по осени или лучше по весне выжигают все луга, пастбища и покосы, иначе ветошь не даёт росту траве”. Оказывается, пал не всегда пожар, это может быть и “пожог”, сделанный мудрой рукой человека, чтобы облегчить путь к солнцу новому поколению травы и цветов. По-видимому, у Шолохова палы в степи начинаются сами, но их конечное назначение уже ясно — дать жизнь чему-то новому. Понятно теперь, почему и сами они “весенние” и начинаются, “когда сойдёт снег и подсохнет полёгшая за зиму трава”.

Первые предложения абзаца насыщены словами с так называемой “отрицательной окраской”: палы, огонь, пожирает, горькая гарь, выжженная земля. Палы представляются неотвратимой бушующей стихией, и тем ярче контраст её с последующей пейзажной картиной. (Можно обсудить вопрос о необходимости абзаца: нужен ли он, чтобы усилить контраст, или неразрывность картин имеет эмоциональную и смысловую значимость.) Вторая часть абзаца насыщена словами с “положительной окраской”: весело зеленеет молодая трава, голубое небо, бесчисленные жаворонки, кормовитая зелёнка, гнёзда стрепетов. А ведь там, “где прошлись палы, зловеще чернеет мёртвая… земля”.

Картина дорисована. Осталось понять: зачем? Следующий абзац даёт ответ на этот вопрос: “Как выжженная палами степь, черна стала жизнь Григория. (Возникает вопрос об уместности красной строки. Приходим к выводу, что в данном случае это обозначение паузы, знак того, что далее следует что-то важное.)

— Какова роль этого развёрнутого сравнения?

Предыдущий абзац, с контрастом “палы–зелёнка”, помогает понять, что происходит в душе Григория.

— Почему именно со смертью Аксиньи Григорий понял, “что всё кончено, что самое страшное, что только могло случиться в его жизни, — уже случилось”?

Можно ли говорить о духовной смерти самого Григория?

Вернёмся к толкованию В.И. Далем слова “палы”, обращаем внимание на то, что жизнь Григория не ушла, не остановилась, а “черна стала”. Кажется, что какую-то робкую надежду на обновление автор всё-таки оставляет своему герою. Дальше: “Он лишился всего, что было дорого его сердцу. Всё отняла у него, всё порушила безжалостная смерть”. И снова останавливаемся.

Возможно, наши догадки были ошибочными. И ожиданием молодой и обновлённой жизни вокруг мёртвой земли автор ввёл нас в заблуждение? Кроме контраста, иной смысловой нагрузки образы стрепетов, вьющих гнёзда, не несут? Читаем дальше: “Остались только дети”. Вот та самая “молодая трава”, которая “кругом весело зеленеет”. Первоначальная догадка верна. Значит, не так уж необратим “подгоняемый ветром огонь”. Есть ещё в жизни Григория что-то, ради чего он “судорожно цепляется за землю”.

— Похоронив Аксинью, Григорий не сразу возвращается домой. Почему?

Да потому, что весна — ранняя, ещё не зажили раны весенних палов. Григорий не только “утратил со смертью Аксиньи и разум и былую смелость”, но и желание жить. Вернее, жить по-прежнему он не мог, а как жить по-новому — не знал, не знал, какую ценность “изломанная жизнь его представляла… для него и для других”.

— Какие художественные приёмы увеличивают эмоциональную нагрузку пейзажа?

— Главы романа нередко начинаются с пейзажных зарисовок. В обсуждаемой нами главе с чьей точки зрения подаётся пейзаж?

— Каковы способы выражения авторской позиции в анализируемом эпизоде?

— Как связан природный контраст начала главы с ключевыми моментами биографии Мелехова?

— Какова жизнь Григория в лесу?

— Как подчёркивается автором мотив безысходности?

— В какой момент жизни в лесу душа Григория начинает пробуждаться?

Около полугода провёл Григорий в лесу у дезертиров, потеряв “счёт томительно тянувшимся дням”. Душевное пробуждение начинается с воспоминаний. Проснувшаяся тоска по детям проявлялась в том, как он “искусно мастерил из мягких пород (дерева) игрушечные фигурки”. Днём Григорий делал игрушки, а ночью ему снились дети. И если год назад душа его “черна стала”, то сейчас она начала светлеть.

— Почему всё ещё не оставляет Григорий одинокое полудикое существование в лесу?

Он ещё не настолько ожил, чтобы вернуться домой: “Вся жизнь Григория была в прошлом, а прошлое казалось недолгим и тяжким сном”. И лишь “на провесне” (то есть спустя год, тоже ранней весной) Григорий впервые “за всё время своего пребывания в лесу, чуть приметно улыбнулся”. Наконец-то и на выжженной когда-то земле появились свежие ростки “зелёнки”.

— В главе М.Шолохов не употребляет внутренних монологов, кроме одного раза. Когда?

Передавая постоянные (“часто думал”) мысли своего героя использует автор внутренний монолог: “Походить бы ишо раз по родным местам, покрасоваться на детишек, тогда можно бы и помирать”. И, может быть, это желание стало в какой-то момент даже целью. “Не могу ждать”, — говорит Григорий безымянному дезертиру. (Кстати, и жизнь в лесу напоминает тяжёлый, томительный сон, где Григорий по-прежнему одинок, может, потому у окружающих его людей нет ни лиц, ни имён.) На следующий день Григорий возвращается в Татарский.

— Почему так долго смотрел он на родной двор, “бледнея от радостного волнения”?

— Почему не бежит к дому, почему остановился?

— Почему не передаёт автор мыслей, рождающихся сейчас в голове Григория?

Ответы на эти и другие вопросы, как правило, вызывают дискуссии, требующие привлечения жизненного и читательского опыта учащихся.

Особое внимание обращает на себя эпизод, в котором Григорий пересчитывает патроны. “Зачем-то пересчитал”, — отмечает М.Шолохов.

— Что это? Привычка военного человека, всегда готового к бою, или попытка оттянуть время, нерешительность человека, не знающего, что ему делать?

Издревле на Дону существовал обычай: возвращавшиеся со службы казаки бросали в воду фуражки, старое обмундирование, какую-то бытовую военную мелочь. Обычай существовал вплоть до революции, машинисты даже специально замедляли ход поездов, чтобы могли казаки оделить дарами Дон-батюшку. Плыли по воде казачьи фуражки как символ того, что всё возвращается на круги своя. Может быть, отголоски этой традиции и заставили Григория бросить в воду винтовку, наган и только что пересчитанные патроны. А может быть, не хотел он возвращаться к жизни, входя на родной двор с оружием, потому что уже не испытывал к оружию уважения, свойственного казакам с детства.

Выбросив оружие и патроны, Григорий “тщательно вытер руки о полу шинели”, как будто хотел стереть само воспоминание о том, что этим рукам приходилось убивать. И лишь затем “перешёл Дон… и крупно зашагал к дому”, теперь в Григории проснулось нетерпение, он едва удерживался, чтобы не побежать к дому. Можно только предполагать, насколько трудным будет приобщение Григория к новому миру, к сыну, для которого сейчас нет ничего более важного, чем следить, как катятся под гору “голубые осколки” — ледяные сосульки.

— Среди персонажей романа Григория всегда выделяла яркая внешность, портрет его обогащался новыми подробностями, становился динамичным. В последних строках романа читатель видит Григория глазами его сына: “Мишатка испуганно взглянул на него и опустил глаза. Он узнал в этом бородатом и страшном на вид человеке отца…”. Как во внешнем облике своего героя автор отразил происходящие в его душе драматические изменения?

Портретные описания у М.А. Шолохова глубоко психологичны, впечатление от внешних изменений усиливается читательскими воспоминаниями о прежнем Гришке Мелехове. Насколько же душа Григория “была черна”, если внешне он настолько страшен, что даже сын “испуганно взглянул и опустил глаза”.

— Вспомните, где начиналось действие романа? Что значит дом для Григория?

Действие романа начинается и заканчивается возле мелеховского двора. Дом — это единственное, что остаётся у Григория после жизненных испытаний и потерь, единственное, что связывает его с жизнью. Не раз он возвращался в родной дом, чтобы восстановить душевные силы.

“Что ж, вот и сбылось то немногое, о чём бессонными ночами мечтал Григорий. Он стоял у ворот родного дома, держал на руках сына… Это было всё, что осталось у него в жизни, что пока ещё роднило его с землёй и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром”. Какие ключевые слова выражают идейное значение этих строк?

Родной дом, земля, сын, холодное солнце. Эти образы часто встречаются в последних главах романа, они раскрывают стремление Григория к простой и понятной жизни, подчёркивают трагичность его жизненного пути.

Финал романа «Тихий Дон» открыт. Предположения о дальнейшей судьбе главного героя и сегодня вызывают дискуссии литературоведов.

— Какова, по-вашему, роль открытого финала романа?

Открытый финал — сознательная авторская недосказанность. Жизненный путь Мелехова — трагическая дорога потерь и ошибок обычного русского человека 20–30-х годов прошлого века.

Оцените роль содержания последней главы в понимании идейного содержания всего романа. Оценка роли главы (эпизода) включает в себя ответы на следующие вопросы: 1) Каково идейное содержание главы? 2) Как связана она с другими эпизодами? 3) Что нового вносит в понимание идейного содержания всего романа? 4) Какое значение имеет для осмысления идеи произведения?