Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №41/2003

Архив

Тема сочинения об эпизоде как методическая проблема в старшей школе
Школа в школе
У Эрмитажа. Фото Бориса Игнатовича. 1931 г.

Ирина ЩЕРБИНА


Тема сочинения
об эпизоде как методическая проблема
в старшей
школе

Не секрет, что формулирование тем сочинения, в особенности выпускного, никогда не было задачей сугубо методической. На протяжении как минимум последних двадцати лет кое-что в подходах неоднократно менялось, порой принципиально, хотя и ненадолго.

Те, кто предложил несколько лет назад включить в число экзаменационных тем анализ эпизода, тем самым обозначили важный поворот в текстуальном изучении эпического и драматического произведения в школе. Традиционная методика, несомненно, уделяла этому внимание. Да и сама логика изучения такого рода произведений требует опоры на фрагмент. Разумеется, возможны и оправданны и те две формулировки, которые до сих пор встречались в экзаменационных вариантах: “роль эпизода” и “анализ эпизода”. В то же время обе эти формулировки имеют очевидные недостатки, чем, по-видимому, и вызвана последовавшая замена одной на другую. Если подходить к теме формально, то, чтобы сочинение о роли эпизода обязательно содержало его анализ, требуется дать дополнительный комментарий. С другой стороны, тема “анализ эпизода” не включает в свою формулировку указание на необходимость соотнести фрагмент и целое, и если это не будет сделано, трудно доказать автору сочинения, что он не прав.

Есть и другие неясные моменты: как анализировать вставные эпизоды, содержащие, например, легенды, сны героев, или эпизоды произведений, написанных стихами. Есть немало и других нюансов, которые пока не получили должного освещения в методике.

Остановимся пока на одной из сторон поставленной проблемы. В каких направлениях может идти трансформация формулировок тем, связанных с анализом эпизода? На наш взгляд, в первую очередь формулировки следует конкретизировать и уточнять. Каким образом - зависит от того, какая цель преследуется при анализе эпизода. Формулировка может задавать как направление анализа, так и уровень интерпретации текста. Это особенно важно на этапе обучающих сочинений, так как позволяет учащемуся в конечном счёте, основываясь на приобретённых умениях, на стадии контрольной или экзаменационной работы даже при отсутствии уточняющей формулировки самостоятельно конкретизировать её.

Одно из предлагаемых направлений уточнения формулировок - логическое следствие попытки соединить традиционную проблемную тему по всему произведению с материалом конкретного эпизода. Этим достигается, с одной стороны, углубление понимания проблематики произведения, его художественного конфликта, с другой - формируются читательские умения, прежде всего наблюдательность, даётся установка на максимально внимательное отношение к слову писателя. Вот несколько примеров возможных формулировок.

  • Теория Раскольникова как “наполеоновская” идея. (На примере эпизода первой встречи Раскольникова со следователем Порфирием Петровичем.)
  • “Мысль семейная” в эпизоде «Приезд Николая Ростова в отпуск» (т. 2, ч. 1) в романе Л.Н. Толстого «Война и мир».
  • “Мысль народная” в эпизоде «Отъезд Ростовых из Москвы» (т. 3, ч. 3) в романе Л.Н. Толстого «Война и мир».
  • Проблема народного счастья в поэме Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» (на примере главы «Крестьянка»).

Попробуем предвосхитить критические замечания со стороны коллег. Да, возможно, предлагаемый подход ограничивает инициативу учащегося и степень его самостоятельности при анализе эпизода, но это с лихвой компенсируется тем, что пишущий отчётливо видит рамки задания, отчасти даже содержательную и композиционную логику будущего сочинения.

Прокомментируем сочинения школьника на одну из предложенных тем.

Мысль семейная в эпизоде приезда Николая Ростова в отпуск

Текст сочинения Комментарий
Семейная тема не занимает главного места в романе-эпопее Л.Н. Толстого «Война и мир», но в то же время нельзя сказать, что она уступает по важности “мысли народной”, и тем более нельзя сказать, что её вообще здесь нет. Именно в семье видит Толстой основу тех отношений, которые, по мнению писателя, должны быть в обществе.

Толстой выделяет три семьи: Болконских, Курагиных и Ростовых. В семье Болконских преобладает мужское, рациональное начало. Курагины связаны только внешними отношениями. А вот в семье Ростовых во главе стоит графиня-мать. И конечно, Ростовы живут “жизнью сердца”. Им свойственны естественность поведения, открытость, эмоциональность и другие своеобразные качества. В жизни они порой заблуждаются, совершают необдуманные поступки, не умеют скрывать своих чувств. В эпизоде приезда Николая Ростова в отпуск хорошо раскрываются некоторые черты “ростовской породы”.

Эпизод начинается с повествования о том, как Ростов и Денисов едут в санях по зимней Москве к дому Николая. Сцена примечательна тем, как автор изображает внутренний мир Ростова, не упуская ни одной детали. “Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики”, — передаёт Толстой нетерпение Ростова. Хорошо видно, как Ростов стремится быстрее добраться до дома, “всем телом подаваясь вперёд, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней”. В противовес ему показан Денисов, который спал, не обращая никакого внимания на реплики Ростова. Толстой показывает переживания человека, который спустя долгое время приезжает домой: “Ростов увидел знакомый карниз с отбитой штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб”. Писатель даже “оживляет” дом, чтобы оттенить волнение Николая: “Дом так же стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него”. В сенях никого не было, поэтому Ростов встревожился: “Боже мой! всё ли благополучно?” Понятна его реакция, так как он долгое время отсутствовал дома и, конечно, он обеспокоен, всё ли в порядке. Мы видим, что волнение Николая, его нетерпение — это черты “ростовской породы”.

Краткая вводная часть определяет место заявленной темы в романе и её значение.

Тезисная часть обозначает традиционные рамки семейной темы, характер её звучания, выделяет семью Ростовых, о которой пойдёт речь в разбираемом эпизоде.

Формулируется тезис о своеобразии “ростовской породы” и высказывается намерение аргументировать его обращением к конкретному эпизоду.

Принцип анализа эпизода — “медленное” чтение “вслед за автором” — оптимален. У автора сочинения, внимательно перечитывающего и комментирующего текст, есть возможность обратить внимание на мелкие, но важные детали как поведения героев, так и авторского комментария.

Наконец он входит в дом, встречая старого верного слугу Михайлу и убеждаясь, что всё благополучно. Через некоторое время выходит и вся семья, кроме матери, встречая любимого, родного Николая. Толстой подчёркивает, что вся семья действует как единый организм (“ещё другое, третье такое же существо выскочило из другой, третьей двери”), показывая этим неразрывность, дружественность и единство семьи. То, как встретили Николая его домашние, — лучшая иллюстрация к понятию “ростовская порода”. Даже удивлённому и ошеломлённому Денисову достался неожиданный Наташин поцелуй. Всех так переполняют чувства, что возникает ощущение какого-то водоворота, вихря эмоций. Последовательно рассматриваются сцена за сценой и расставляются все принципиально важные акценты, делаются необходимые “попутные” выводы, ведущие к главному.
Вскоре наступает кульминационный момент, когда выходит старая графиня —мать Ростова. “Все оставили его, и он побежал к ней”, — комментирует писатель и становится понятно, что мать — самый любимый человек, а особенно в семье Ростовых. “Когда они сошлись, она упала на его грудь, рыдая”, — Толстой не сопровождает эту сцену какими-либо словами, комментирующими эмоциональные проявления матери и сына, так как любой читатель и без лишних слов может представить себе такую картину и чувства героев. Цитатный материал по объёму оптимален и комментируется хоть и кратко, но достаточно убедительно.
Далее все более-менее “успокоились” и собрались вокруг старой графини, сидевшей рядом с сыном. “Брат и сестра спорили… и дрались за то, кому принести ему чай, платок, трубку” — финальная сцена лишний раз показывает, как все стремились выразить своё внимание Ростову. Не вписывается в происходящее только Вера, тем самым оттеняя своей холодностью радость Ростовых. Она же и произносит реплику, поражающую своей бестактностью: “Как, однако, странно, что Соня с Николенькой теперь встретились на «вы» и как чужие”. При подробном комментировании автор сочинения не упускает из виду того, что близкий по своему внутреннему складу Денисов “втягивается” в семейный круговорот, а далёкая по духу от родных Вера исключается из него.
Нельзя сказать, что всё время пребывания Ростова в отпуске отношения в семье постоянно будут находиться на такой высокой эмоциональной ноте. Но ещё один раз похожее состояние возникнет. Это произойдёт, когда Николай проиграет в карты большую сумму и, находясь в отчаянии, услышит Наташино пение. То ли очарование Наташиного голоса, то ли всё-таки чувство неразрывной близости с семьёй вернут Ростову чувство уверенности в себе и готовность преодолеть трудности. Завершая рассуждение, автор сочинения выходит за рамки эпизода и подтверждает свои выводы ссылкой ещё на одну сцену. Таких ссылок могло бы быть больше (например, «Наташа и Соня лунной ночью в Отрадном», «Наташа и Николай в гостях у дядюшки» и т.п.).
На мой взгляд, очевидно, что Толстой отдаёт предпочтение именно семье Ростовых. На примере этой семьи он описывает свой идеал семейного бытия, добрых отношений между членами семьи. Автор показывает патриархальность семьи, центр нравственности которой — женщина-мать. Итог рассуждения краток и вразумителен, полностью соответствует проделанному анализу.

Предлагаемый методический приём представляет собой контаминацию двух вполне традиционных подходов к анализу произведения. В основе первого - репродуктивный метод обучения с элементами самостоятельного поиска. Из материалов урока, статей учебника, дополнительной литературы учащийся отбирает необходимый материал по теме, “сжимает” до оптимального объёма. Так образуется идейный, смысловой “костяк” будущего сочинения. Второй предполагает владение приёмами медленного чтения, сжатого пересказа, цитирования.

Большой плюс данного подхода ещё и в том, что он допускает возможность предложить большое количество вариантов одной и той же темы. Ведь ту же “мысль семейную” можно рассмотреть на целом ряде эпизодов, эпизоды можно соотносить и так далее. Такой приём применим не только в сочинении, но и в практике семинарских занятий по изучению произведения.

В качестве ещё одного примера предлагаем текст сочинения по роману Ф.Достоевского «Преступление и наказание».


Теория Раскольникова как “наполеоновская” идея

На примере эпизода первой встречи Раскольникова со следователем Порфирием Петровичем

Карьера Наполеона рождала в головах многих современников Достоевского мысль о том, что великому и “избранному” человеку всё позволено, что другие пешки по сравнению с ним. Писатель анализировал эти идеи и опирался на них при написании романа «Преступление и наказание». Эта идея находит своё отражение в эпизоде встречи Раскольникова с Порфирием Петровичем. Именно там Раскольников подробно и обстоятельно объясняет суть теории сверхчеловека, которая кажется ему абсолютно безупречной.

Эпизод начинается с появления Раскольникова и его друга Разумихина на квартире у Порфирия Петровича. Раскольников “вошёл с таким видом, как будто изо всей силы сдерживался, чтобы не прыснуть со смеху”. Он делает это, чтобы скрыть истинное душевное состояние: волнение, ожидание, подозрение. Порфирий встретил их соответственно: улыбаясь, шутя, но с некоторой долей подозрительности к поведению вошедших. Можно предположить, что он легко разгадал замысел Раскольникова. Беседа начинается с разговора о заложенных Раскольниковым вещах. На вопрос Родиона (“Это ведь на простой бумаге?”) Порфирий Петрович реагирует неожиданно: “О, на самой простейшей-с!”, - подмигивая, сказал следователь. Это становится первой явной причиной мыслей Раскольникова, что его подозревают.

Внутренний монолог Раскольникова чрезвычайно важен для понимания состояния героя перед тем, как начинается разговор о его статье.

Раскольников мысленно анализирует идущий разговор. Он “ужасно раздражён” поведением следователя: “Это ведь невежливо, Порфирий Петрович; ведь я ещё, может быть, не позволю-с!.. Встану, да и брякну вам в рожу правду”. В душе Раскольникова произошёл раскол: первая его “часть” уверяла, что все догадываются, кто убийца, а вторая твердила: “Что если это мираж?” Раскольников приходит к выводу, что это ещё не факты”. “Нет, вы давайте-ка факты”, - требует он. Но, с другой стороны, чувствуется его неуверенность в итоговой мысли монолога: “Зачем я пришёл?” Такая разноголосица внутри героя, сумбурность мыслей, напряжённость и эмоциональность выдают задолго до развязки несоответствие его душевной природы той теории, что выработало его сознание.

В центральной части эпизода заходит речь о написанной Раскольниковым статье. Порфирий Петрович вынуждает Родиона рассказать о ней, и Раскольников “принимает вызов”. Родион откровенно рассказывает теорию сверхчеловека; он делит человечество на “два разряда: на низший (обыкновенные), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово. Первый разряд (меньшинство) рождён властвовать, а второй жить в послушании и быть послушным”. Выслушав Родиона, Порфирий ещё больше начинает подозревать Раскольникова, пытается несколько раз вывести Родиона “на чистую воду” вопросами: “Неужели вы бы сами решились… перешагнуть через препятствие-то?.. Ну, например, убить и ограбить?..”; “помните? Двух работников или хоть одного из них? Они красили там, не заметили ли?” Однако следователь не достигает цели. И Раскольников выходит как бы победителем из словесного поединка. Но можно посмотреть и по-другому: Раскольников своим поведением и подробным изложением теории окончательно убедил следователя в своей виновности. Порфирию Петровичу предстоит либо доказать это, либо склонить преступника к явке с повинной. Однако для автора важно не то наказание, которое понесёт по закону тот, кто выдумал бесчеловечную теорию, а наказание нравственное, которое должно привести к отказу от теории и духовному возрождению. Здесь Порфирий Петрович бессилен, эту миссию носителя настоящей правды Достоевский возлагает на Сонечку Мармеладову.

На самом деле точка зрения Раскольникова основывается на том, что действительно имеет место в жизни. К сожалению, часто сильный более прав, чем слабый, богатый имеет больше возможностей, чем бедный. Однако исправить несправедливо устроенный мир при помощи насилия, как считает Достоевский, нельзя. К счастью, есть сила, способная бороться с “необыкновенным” человеком изнутри, не давая переступить черту нравственного закона. Эта сила - духовность. Конечно, если человек безнравственный и у него нет духовных ценностей, то духовное воскрешение вряд ли произойдёт. Но бывает и чудо: так Раскольникова воскрешает Соня чтением о Лазаре, своей любовью и самопожертвованием.


При целом ряде недостатков приведённого сочинения (оно написано далеко не “отличником”) даже на его примере нельзя не увидеть положительных моментов. Учащийся самой формулировкой темы был поставлен перед необходимостью, с одной стороны, освоить некий историко-литературный материал, внимательно прочитать и прокомментировать текст эпизода, соотнести его со всем произведением. Рамки темы также позволили автору сочинения высказать своё отношение к поднятой автором проблеме.

Кроме прочего, стоит отметить, что путь трансформации формулировок тем сочинений, предлагаемый нами, провоцирует хотя бы относительную самостоятельность учащегося, ведёт к уменьшению его зависимости от шпаргалок.

Опыт показывает, что рационально и интересно сочетать в рамках одной формулировки анализ эпизода и сопоставительную характеристику, можно сопоставлять эпизоды с одним центральным героем, рассматривать различные стороны мастерства писателя.