Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №48/2001

Штудии

ШТУДИИ

Константин ВАНШЕНКИН


Из записей

Интервью

Недавно у нас переведено интервью, взятое в 1989 году Иосифом Бродским у другого Нобелевского лауреата, поляка Чеслава Милоша.

Бродский задаёт ему множество вопросов — о литературе абсурда, о роли русской литературы в мире, о Достоевском, Шестове, Ницше, о зле и так далее. А также о Прусте, Фолкнере, Кафке, Джойсе и других. Милош отвечает — говорит об огромном влиянии, оказанном на него Т.Манном, о польских писателях, о кино, о своём становлении в юности и тоже называет уйму имён, делает массу философских и исторических отступлений.

И неожиданно Милош говорит, что, когда он был молодым, друг подарил ему книгу Пастернака “Второе рождение”, и, прервав цепь теоретических соображений, ассоциаций и нюансов, вдруг добавляет: “В том самом сборнике есть одно стихотворение, которое преследует меня все эти годы, с рефреном “как только в раннем детстве спят””.

Это глубоко человечное признание делает Чеслава Милоша более живым и понятным, чем все его точные, умные, исчерпывающие ответы.

Начало третьего...

В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку кликну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?

Сколько Пастернака за это возмущённо упрекали! Негодовали — оторванность от жизни, от современности.

А ведь сейчас как раз вполне уместно с некоторым удивлением задать подобный вопрос. И тоже с изумлением услыхать в ответ:

— Третье...

“Из одного куска...”

Известнейшие строки Пастернака:

Снег на ресницах влажен,
В твоих глазах тоска,
И весь твой облик слажен
Из одного куска.
(“Свидание”)

Однажды, когда мой друг, прекрасный гитарист, спел романс на эти стихи (мелодия А.Аграновского), я спросил у присутствовавшего литературного критика: “А откуда строчка: “из одного куска”?”

Тот почувствовал подвох и ответил: “Откуда-откуда! Именно отсюда!”

А критик, между прочим, автор книжечки о Мандельштаме, у которого тоже есть известнейшие стихи:

Уничтожает пламень
Сухую жизнь мою,
И ныне я не камень,
А дерево пою.

Оно легко и грубо,
Из одного куска
И сердцевина дуба,
И вёсла рыбака...

(“Уничтожает пламень...”, 1915)

“Из одного куска...” Пастернак не знать этой строки никак не мог. Нарочно взял или сама залетела? Впрочем, таких примеров в поэзии немало. Но это, что называется, на поверхности. А вот недавно я наткнулся на стихотворение И.Тхоржевского* “Памяти П.А. Столыпина”. И там строки:

Он был — из одного куска,
Как глыба цельного гранита.

Столыпин был убит в 1911 году. Стихи появились вскоре. Впоследствии вошли в сборник Тхоржевского “Дань солнцу” (Петроград, 1916).

Характерно — все три стихотворения в разной степени, но несут на себе отсвет трагического. Из одного куска поэзии...

“Моменты”

У замечательного мультипликатора Юрия Норштейна прочёл о тех моментах, которые “дают нам силу жить. У каждого они свои, и они могут показаться неожиданными и даже странными другому, показаться вроде бы совсем не относящимися к понятию духовности, простые моменты, но без них жизнь невозможна. Приглашение к столу разделить трапезу. Путник, идущий по дороге. Детская тайна. Чистый лист бумаги на столе у поэта...

Так вот, этот пресловутый чистый лист — для меня штамп, пародия. Я не помню и не представляю у себя на столе такого листа. Всё начинается не с него!

Даже истинные художники, сосредоточенные на чём-то слишком своём, допускают в другом, для себя не главном, различной степени оплошности”.

Несоответствие

Известный артист читал замечательное стихотворение Николоза Бараташвили “Цвет небесный, синий свет...”. Я включил не с самого начала, что называется, натолкнулся на эту передачу.

Яркий летний день. По-моему, Переделкино. Хотя, может быть, и нет, не важно. Стоя среди густой пышной зелени, артист декламирует:

Это лёгкий переход
В неизвестность от забот
И от плачущих родных
На похоронах моих.

Это синий негустой
Иней над моей плитой.
Это сизый зимний дым
Мглы над именем моим.

Знаете, не вяжется одно с другим. Ну никак! Существует понятие контрапункта, когда видовой и звуковой ряд специально не совпадают, что только усиливает впечатление. Здесь не тот случай.

Но где режиссёр, оператор, редактор? Сам чтец, в конце концов!

Общие слова и ложная многозначительность

Песни, живущие в сознании народа десятилетиями и даже веками, обычно замешены на безукоризненной стихотворной основе. Они этим прежде всего и держатся. Именно то самое слово, которое, по поговорке, из песни не выкинешь, доносит до нас главный её сюжет. Но бывают необъяснимые исключения. Песни, где не только ничего не происходит (а лишь названо, обозначено пунктиром), но и отсутствует какая-либо изюминка, запоминающаяся деталь. А песня между тем существует. Вот, посмотрите.

Спят курганы тёмные, солнцем опалённые,
И туманы белые ходят чередой...

Зачин хороший. Но тут же!

Через рощи шумные и поля зелёные
Вышел в степь донецкую парень молодой.

От чего рощи — шумные? От шума листвы? От птиц? Или там гулянье? А поля тоже шумные? Нет, “поля зелёные”. Сразу какая-то нелепая странность: одно определение звуковое, другое цветовое. И дальше:

Там, на шахте угольной, паренька приметили,
Руку дружбы подали, повели с собой.

То есть выделили как-то. Но почему, за что? А “руку дружбы” — сказано так высокопарно, что не слишком веришь в появление новых друзей или друга. И зачем, собственно, повели с собой? Куда? И тут появляются девушки.

Девушки пригожие тихой песней встретили...

Не одна, а целый ряд, но все одинаковые (“пригожие” и с “тихой песней”). Что это — клубная самодеятельность? Тут парню бы стоило как-то отреагировать на эту коллективную встречу, попробовать остановить свой выбор хотя бы на одной, наконец просто послушать их песню. Но он, как теперь говорят, ведёт себя неадекватно. Он прошествовал мимо —

И в забой отправился парень молодой.
Вот как они все его задурили.

И в результате:

Дни работы жаркие, на бои похожие,
В жизни парня сделали поворот крутой.

Заявляю с полной ответственностью: никакая работа ничуть не похожа “на бои”. Бой — это вооружённое столкновение, сражение с противником. А что ещё за “поворот крутой”? Кем парень был до этого, если его поступление на работу — крутой поворот? Объяснение не удовлетворяет:

На работу жаркую, на дела хорошие
Вышел в степь донецкую парень молодой.

Опять — “жаркая”!

Главная беда этой песни, что в ней нет ни одного своего, то есть живого слова. Всё состоит из одних штампованных конструкций. И сам “парень молодой”, и “девушки пригожие” — это какие-то тени или манекены. А больше вообще никого в песне нет. Ведь тех, что “паренька приметили, руку дружбы подали”, просто не существует.

Чем же объяснить, что песне более шести десятков лет? На чём она держится? На прелестной мелодии? Конечно, но этого мало. Вероятно, на своём откровенном простодушии, наивности, даже очевидной неумелости, которые подкупают неискушённого, доверчивого слушателя. Поэтому её до сих пор многие помнят, а некоторые иногда даже сами поют.

А что же теперь? Большинство нынешних песен тоже составлено из совершенно стёршихся, так называемых общих слов. Вернее, это слова как слова, но в соединении друг с другом они теряют всякий смысл, ибо в таком сочетании фактически ничего не выражают. Однако эти тексты притворяются значительными, делают вид, что за ними что-то стоит.

Вот — “Последняя любовь”:

Последняя любовь такая смелая,
Последняя любовь как вьюга белая,
Последняя любовь как вишня спелая...
Последняя любовь.

Но ведь за этим ничего нет. Предположим, в отличие от первой, робкой любви, последняя действительно смелая — терять нечего. Но при чём здесь вьюга? Это же нечто противоположное: холодное, леденящее, убивающее чувства. А тут оказывается, что она одновременно ещё и “вишня спелая”! То есть сладкая летняя ягода — примета, характерная для разгара жизни. Чепуха какая-то, набор слов.

Или другая песня:

Когда над Москвой метут метели,
А над Парижем английский туман,
Я вспоминаю, как мы хотели
Свой мушкетёрский прожить роман.

А это что за метеосводка? Да, у нас метели, а в Париже (как, впрочем, и в Москве) бывает туман, более свойственный Лондону. Ну и что? А “мушкетёрский роман”? То есть роман мушкетёров между собой? Что всё это значит? Объясню. Это называется: ложная многозначительность. Псевдокрасивость. Якобы смысл.

А поют сии перлы известные, вальяжные, уверенные в себе исполнители. Вот бедняги! И обманутая публика опять-таки довольна.

Но если та, довоенная, простодушная песенка ещё явственно теплится и через шестьдесят с лишним лет, то эти современные сочинения всего лишь подделки под настоящее искусство, причём сработанные настолько неумело и грубо, что их фальшивость сразу же обнаруживается.

Полутона

Когда-то один спортивный журналист напечатал рецензию на мою книжку “Воспоминание о спорте”. Он утверждал, что у меня в ней всё очень точно, никаких там полутонов. Он думал, что полутона — это нечто сомнительное, неопределённое, ни то ни сё. А ведь как раз полутона — главное.

Впоследствии он стал членом Союза писателей и даже рабочим секретарём.

А вот когда мои давние друзья произносили в разговоре слово “Никита”, было без объяснений ясно, о ком идёт речь: о Хрущёве, Богословском или Симоняне.

Подтекст присутствует не только в литературе.

Неумение

“Ни один совершенный уголовно-процессуальный кодекс не защитит от дураков, сволочей и взяточников. Они будут находить дыру в любом законе” (Александра Маринина, писательница).

Нелепое перечисление. Ведь взяточники — тоже сволочи. А дураки при чём? Они-то как раз дыру и не найдут — по дурости!

Какое неумение управляться со словами!

Путаница

Женщина пересказывает прочитанное ею в “Происшествиях”: “Преступники захватили большую сумку денег...”

Она спутала, там написано: “большая сумма денег”. Эта женщина мыслит слишком конкретно, зримо, что тоже не всегда бывает оправданно.

Строка

Известная актриса Валентина Талызина рассказывала по ТВ, что чётко помнит начало войны. Её отец работал в Западной Белоруссии, и она, совсем маленькая, лет трёх, оказалась свидетельницей первого воздушного налёта. Она сказала: “Раздался взрыв, упала кукла...”

Я услышал эту фразу как строчку из трагических детских стихов. Ведь действительно потрясающе:

Раздался взрыв. Упала кукла.

Невольное поэтическое восприятие артистки.

Развлечения

Посреди застолья хозяин предложил спеть и сам затянул:

Из-за острова на стержень...

Большинство гостей, конечно, поняли, что это у него такое остроумие. Но не все. Один даже поправил: “на стрежень”! Но и он догадался, что хозяин шутит, когда тот продолжил:

На переднем лично Разин...

Каждый развлекается как умеет.

Фон

Включаю телевизор. На стене, за спиной выступающего, крупно написано:

МЕНТЫ
         ТЫ

Что за детектив? Или передача о связях милиции с общественностью? Но камера взяла шире, и оказалось, что это

АРГУМЕНТЫ
               и ФАКТЫ

А не торопись с выводами!

Мелочь

Виктор Шендерович рассказал в газете, как мальчик, просивший милостыню, оставил на парапете ограды горстку десятикопеечных монеток.

“Серебро взял, а медью побрезговал. Чтобы зря карманы не оттягивать”.

В чём ошибка автора?

В изменении традиционного представления о “меди” и “серебре”. В теперешней мелочи не только гривенник, но и полтинник (!) — медь, а пятак и даже копейка — наоборот, из белого металла.