Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Литература»Содержание №41/2001

Я иду на урок

Я ИДУ НА УРОК

Ирина ЧАЛАЯ,
г. Мещовск,
Калужская область


“И счастье я хочу постигнуть...”

Сопоставительный анализ стихотворений-переводов “Листок” В.А. Жуковского и М.Ю. Лермонтова

Изучение любого лирического произведения можно сопроводить ахматовской строкой: “Я пришла к поэту в гости...” Пожалуй, будет позволительно изменение грамматических форм: “пришёл, пришли”, равно как и варьирование первоначального смысла и цели “визита”. Пришли в его эпоху, в его творческую мастерскую. Именно пришли к поэту (а не прибежали с быстротой перелистываемых страниц) “оттого, что всякому хочется возвышенно мыслить и чувствовать вместе с ним; всякий ждёт, что вот он скажет мне что-то прекрасное, новое, чего нет у меня, чего недостаёт мне, но он скажет, и это сейчас же сделается моим” (А.Н. Островский).

В 1815 году французский поэт Антуан Венсан Арно написал стихотворение “La feuille”. Арно написал это стихотворение после того, как вернувшиеся к власти Бурбоны изгнали поэта за его близость к Наполеону Бонапарту. В эпоху Реставрации оно воспринималось отражающим общую участь изгнанников, преследуемых деспотизмом.

Пушкин в статье “Французская академия” (1836) писал: “Участь этого маленького стихотворения замечательна... Александр Ипсиланти перевёл его на греческий язык, у нас его перевели Жуковский, Давыдов”.

Перечень этот можно продолжить: стихотворение переводилось поэтом-петрашевцем С.Дуровым; ранее, в 1841 году, мотивы этого стихотворения своеобразно трансформировал М.Лермонтов; в XX веке перевод стихотворения Арно дал В.Брюсов.

Есть такое понятие — “вечные образы”: Фауст, Гамлет, Дон Жуан. Можно выделить ещё одно определение — “вечные символы”. И листок — одинокий, гонимый ветром — найдёт своё место в литературе любой страны, любой эпохи.

— Давайте вслушаемся в стихотворения Жуковского и Лермонтова.

(Звучит подготовленное чтение стихотворений, выясняется уровень восприятия: “Одинаковые ли чувства вызывают эти стихотворения? Что можно сказать об их цветовом восприятии?”)

— Вспомним, когда было написано стихотворение и каковы были в это время жизненные обстоятельства их авторов.

(Записи в тетрадях, как и всегда при сопоставлениях, ведутся в двух колонках: в первой содержатся результаты анализа стихотворения Жуковского, во второй — Лермонтова.)

1818 год. Местонахождение поэта — Петербург. Состоит на службе у государя-императора в качестве учителя русского языка у великой княгини Александры Фёдоровны.

Пережил замужество М.Протасовой (в 1817 году).

Апрель–май 1841 года. 14 апреля 1841 года, не получив отсрочки, возвращается из Петербурга на Кавказ. В мае прибывает в Пятигорск и получает разрешение задержаться для лечения на минеральных водах. А из Петербурга тем временем идут предписания строжайше наблюдать, чтобы он непременно находился в полку.

— Вспомните контекст творчества поэтов, который обрамляет исследуемые нами стихотворения.

Для 24-летнего Жуковского это расцвет творчества. Личная драма поэта и связанное с нею разочарование во всём ещё больше укрепляют осознание невозможности счастья в этом мире и ожидание его за гробом, в “очарованном Там”.

В это время написаны стихотворения: “Песня”, “Там небеса и воды ясны”, “Весеннее чувство”. В этих произведениях становится видимым полёт души героя “Туда”.

Для Лермонтова это также время поэтического расцвета. Одновременно это — последние месяцы жизни, и потому с особенным трагизмом воспринимается написанное поэтом в это время: “Выхожу один я на дорогу...”, “Утёс”, “Прощай, немытая Россия...”, “На севере диком...”.

Оба стихотворения, таким образом, имеют идейную связь с другими лирическими произведениями, написанными в рассмотренные нами периоды жизни поэтов.

— Мы подошли к определению темы стихотворений.

Это: поиски страдающей и одинокой душой спокойствия и тепла

на “идеальной” родине, Там в реальном мире

— А почему начало сформулированной нами фразы одинаково?

Трагическое одиночество в мире людей сближает авторов стихотворений. Одиночество — в силу характеров меланхолически-замкнутого Жуковского и гордо-возвышенного Лермонтова, создателя типа “лишнего человека” и героя, произнёсшего одну из ключевых (для всего творчества поэта) фраз: “...я не создан для людей: я слишком горд, они для меня — слишком подлы”.

— Одинакова ли идея произведений?

Нет. И это определяется мировоззрением авторов. В этой связи в качестве ещё одной аллегории напрашивается библейское: “Каждому будет по вере его”. И поэтому:

загробное спокойствие и тепло будут наградой за все земные страдания. душевная гармония определяется личными качествами, умением находить компромиссы со своей совестью, а через это — и с миром.

— Охарактеризуйте стихотворения с точки зрения их структуры.

Это цельный логический поток, представляющий собой движение, полёт листка Туда. Аллегорическое повествование, включающее в себя историю скитаний листка, описания действующих лиц, местности.

— А как через структуру стихотворений раскрывается образ-символ и, соответственно, связанная с ним идея?

Однопланово, без полутонов, ярче и зримее изображено то, к чему он стремится. Более того, листок — это часть всего (это слово автор подчёркивает курсивом), равно как и “лист лавровый”, и “лёгкий розовый листок”. Именно в полутонах о нём можно сказать многое. Он, несомненно, на первом плане, и каждая строфа — это новый виток повествования и, следовательно, размышлений автора.

— Обратимся к языковым средствам, с помощью которых авторы изображают “героев”, а именно:

1. Что им надо?

“Не знаю сам”. “Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных”.

2. Что говорят о себе?

“От дружной ветки отлучённый”, “листок уединённый”, “по воле случая носимый, // Стремлюсь, куда велит мне рок”. “Оторвался от ветки родимой”, “в степь укатился, жестокою бурей гонимый”, “засох и увял я от холода, зноя и горя”, “до срока созрел я и вырос в отчизне суровой”, “один и без цели по свету ношуся”, “засох я без тени, увял я без сна и покоя”, “немало я знаю рассказов мудрёных и чудных”.

В аллегориях и символах стихотворения Жуковского раскрываются мысли автора о том, что в реальном мире человек — это всего лишь случайность, зависимая от воли рока, он не может быть спокоен и умиротворён здесь, истинное счастье там, “куда на свете всё стремится”.

“Внутреннее”, философское содержание стихотворения “Дубовый листок оторвался от ветки родимой...”, переданное также через аллегории и символы, позволяет увидеть черты “классического” для творчества Лермонтова героя: ум, опыт и мудрость, критическое сознание и страстное чувство личности, жизнелюбие, воплощающееся в мечтах о совершенстве и свободе... И одновременно с этим — тоска, порождённая мрачной эпохой, гнетущее сознание одиночества и невостребованности.

— Какое из стихотворений ближе по смыслу к оригиналу и почему?

Отсутствие в стихотворении Жуковского и, соответственно, наличие в стихотворении Лермонтова социально-политического контекста — это прежде всего фраза “вырос в отчизне суровой”. Читаемая на этом фоне и подтверждённая обстоятельствами жизни личная драма поэта позволяет говорить об идейной соотнесённости стихотворений Арно и Лермонтова.

— Как связаны художественные средства языка с характером произведений?

В обоих стихотворениях выделяются два пласта повествования; их можно обозначить как внешний — словесная оболочка — и внутренний — идейный — смысл. То есть философские категории раскрываются через описательные.

Жуковский обращается к словам и выражениям глубоко ассоциативного характера, намёкам и символам. Для реализации внутреннего, как мы обозначили, пласта автор одушевляет природу и олицетворяет человеческие чувства.

В четырёх последних ключевых стихах использована градация в форме синтаксической анафоры.

В стихотворении Лермонтова гораздо больше эпитетов, поскольку шире план повествования и описаний. Основным средством постижения смысла являются олицетворения и внутристиховые аллегории. Их смысл раскрывается прежде всего через символ “листок-странник”, “листок-пришелец”.

Художественным приёмом, с помощью которого автор строит композицию и, следовательно, выражает идею, может быть противопоставление.

— Есть ли противопоставления в этих стихотворениях?

В стихотворении Жуковского это лишь ассоциативное противопоставление: дружная ветка — уединённый листок.

Совсем иначе у Лермонтова: сухой, пыльный, жёлтый, бесцельный листок, засохший и увядший “от холода, зноя и горя”, “без тени”, “без сна и покоя”, и чинара, к которой “приложим” весь перечень благополучий: зелёные ветви, изумрудные листья, пение райских птиц, простор и холодное море, солнце...

— Что можно сказать о характере этих противопоставлений?

Они вызывают ощущение пропасти, лежащей между чинарой, её “свежими сынами” и “бедным листочком дубовым”. Это противопоставление является сюжетообразующим компонентом, фоном для раскрытия идеи и понимания аллегорий стихотворения. Перечень благополучий подчёркивает трагизм положения символически изображённого героя, его незаурядность и обречённость на бесконечное одиночество и страдания, потому что в мире, где ревностно оберегают собственный покой и безмятежность, нет места состраданию и пониманию. Забота о своём благополучии лишает человека души и даёт взамен маску.

— Одинаково ли звуковое восприятие стихотворений?

Стихотворение Жуковского написано четырёхстопным ямбом, нет деления на строфы, и поэтому, как мы уже говорили, стихотворение воспринимается как единый смысловой и звуковой поток. Хотя в стихотворении можно выделить определённые смысловые отрезки — это достигается благодаря разным способам рифмовки. Автор использует пятистопный амфибрахий. Характерно то, что к амфибрахию поэт обращается в последний период творчества.

— Какие зрительные ассоциации возникают при прослушивании? Какие слова будут ключевыми для создания ассоциативных картин?

“Стремлюсь”, “летишь”. “Докатился”, “ношуся”.

(Эти слова позволяют создать яркие и образные ассоциации.)

— А какие звуки придают зрительность стихотворениям и вызывают определённые ассоциации у читателей?

Это прежде всего лабиализованные гласные — “о” и “у”. Именно они создают эффект полёта, продвижения, стремительности.

Преобладающее количество лабиализованных в 1, 5, 6-й строках, равное с нелабиализованными в 10-й.

Именно эти строки передают движение, полёт, в целом — движение Туда. Не случайно в этой связи гласный последнего слога в стихотворении “о” — “листо-о-ок”.

Обращает на себя внимание частота употребления согласных “с” и “р”: звук “р” в данном случае создаёт ощущение тревоги, неустроенности. “Гроза разбила дуб родимый”, “с тех пор по долам, по горам”, “рок”. А звук “с” как бы передаёт звук летящего предмета — “с-с-с” — сопровождает полёт. Это ощутимо прежде всего в одной из ключевых фраз: “Куда на свете всё стремится”.

Повествование о листке, его речь даны в звуковом контексте лабиализованных гласных, что обусловлено стремлением автора передать состояние вечной подвижности листка, а в контексте данного стихотворения — тревоги: “о” и “у” — звуки, передающие ещё и стон.

А вот повествование о чинаре и её речь обрамлены звуковым воплощением нелабиализованных, прежде всего “а” и “и”, что, в свою очередь, передаёт состояние покоя, безмятежности, постоянства. Таким образом противопоставление, о котором мы уже говорили, реализуется и на звуковом уровне.

Подобные схемы — листок–полёт (для обоих стихотворений) и чинара–спокойствие — реализуются и в синтаксической организации стихотворений.

В стихотворении два предложения, представляющие собой структуру вопрос–ответ. Второе предложение представляет собой единый речевой поток, выдаваемый, как мы уже говорили, на одном дыхании. Это закономерно, потому что паузы-точки, восклицательные знаки стали бы преградой в изображаемом полёте листка. Три первые строфы — это три бессоюзных предложения, части которых распространены и осложнены.

4-я строфа делится на 2 предложения: 1-е заканчивает мысль первых трёх строф, 2-е содержит обращение и начинает новый смысловой виток.

Таким образом, речевая организация повествования о листке в стихотворениях совпадает. А повествование, связанное с ответом чинары, оформлено по-другому: две последние строфы, ей посвящённые, содержат пять предложений, которые она, уверенная в себе, не просто произносит, а “рубит”. В вопросительной и восклицательной интонациях слышатся гнев и возмущение.

Наблюдения над всеми уровнями стихотворений позволяют сделать ещё один вывод, вытекающий из внутреннего подтекста произведений. Жуковского ожидает счастье там, куда летит листок, на “идеальной родине”, потому что время, в которое живёт поэт, предоставляет ему право на “теорию двоемирия”.

Лермонтов же, с его острым умом, обострённым восприятием, романтической приподнятостью над людьми, остаётся за чертой, которую проводит “холодное море”. Идти некуда. Уже — и ещё! — 1841 год.